– Яборанди, – повторила она. – Преданный, но при этом ничего не подозревающий камердинер Курт рассказал мне, что Берти для роста волос втирает себе в голову отвар из этого растения. Из этой книги – заметь, обнаруженной мной не где-нибудь, а в библиотеке замка, – я узнала, что это растение крайне ядовито. Оно содержит вещество под названием пилокарпин. Чудесное слово. Звучит как имя злодея из мелодрамы. «Прочь из моего дома, Пилокарпин!»
– Ядовито? – оставив без внимания шутку Ирен, я присела на железную ступеньку лестницы. Благодаря юбкам мне было совсем не жестко. – Но как же так? Ведь Бертран пользуется снадобьем каждый день.
– Он его не пьет, а мажет им голову, – для большей наглядности Ирен похлопала себя по макушке. – Отвар жидкий, и его легко влить в бульон, которым кормят больного. Заметь, и Гортензия, и Бертран хорошо разбираются в травах.
– А Вилли?
– Что… Вилли?
– Он же наследник. Какой другим толк от смерти короля?
– Вилли ни за что не воспользовался бы ядом, это совсем на него не похоже. Когда Вилли хочет кого-нибудь убрать со своей дороги, он идет напролом и сразу сообщает о своих намерениях потенциальному противнику, видимо, ожидая, что тот зачахнет уже от одной мысли о немилости кронпринца.
Я не хотела спорить с Ирен и подвергать сомнению тот факт, что она действительно хорошо знает характер принца, однако ее слова заставили меня содрогнуться.
– Получается, кронпринц человек безжалостный?
– Он особа королевской крови, они все безжалостны, с самого рождения. Отчасти то, что я сказала о принце, можно отнести и к тебе, Нелл.
– Ко мне?
– Да – когда ты уверена в своей правоте.
– В данном случае права не я, а ты. С одной стороны, яборанди смертельно опасен, а с другой стороны, его легко достать – здесь его разводят в парках. Но кому нам рассказать о своих подозрениях?
– Пока, милая Нелл, я не стану этого делать. Не из страха, не думай… Меня очень тревожит кое-что в поведении Гортензии.
– Лично меня в поведении Гортензии тревожит очень многое, – возразила моя подруга, – но это вовсе не значит, что она убийца.
– А помнишь, как она на днях ела яблоки? Скушала половину корзины. Причем она съедает столько яблок каждый день. Я потихоньку узнала об этом на кухне.
– Ест много яблок? И что тут такого подозрительного?
– Ничего, если не откладываешь при этом косточки.
– Косточки? В яблоках нет косточек… А-а-а, поняла: вы в Америке яблочные семечки зовете косточками? – улыбнулась я.
– Какая разница, как мы их зовем? В больших количествах они ядовиты, точно так же, как персиковые косточки, которые вы, англичане, наверное, зовете «зернышками».
Пропустив колкость Ирен мимо ушей, я спросила:
– Но как ей удается давать королю смертельные дозы яблочных семечек?
– Их можно перемолоть и добавлять в пюре или чай. В этой книге приводится интересный случай с одним господином, который так любил яблочные косточки, что съедал по горсти каждый день и при этом себя превосходно чувствовал, – дело в том, что человеческий организм привыкает к яду в малых дозах. И вот в один прекрасный день он стрескал огромное количество косточек, которые долго перед этим копил, и подписал тем самым себе смертный приговор. На следующий день он был мертвее мертвого, и даже привычка к яду его не спасла. И вот мне в голову пришла мысль: а вдруг Гортензия, прежде чем нанести последний смертельный удар, решила предварительно ослабить здоровье короля? Учитывая его возраст и состояние, ему вполне хватит полчашки косточек. Их легко растереть и добавить в пирог, или в отвар, или в суп.
– Значит, по-твоему, убийца – Гортензия? Но зачем ей убивать короля?
Ирен, нахмурившись, захлопнула книгу и спрятала ее в карман широкой юбки.
– Может, убийца Гортензия, может – Бернард. Не знаю. Пока я ни в чем не уверена. Ты совершенно правильно заметила, у них должен быть серьезный мотив. Да, мне они оба не нравятся, но это не делает их автоматически убийцами.
– Ты, как и Вилли, любишь объективность, – заметила я.
– Именно так, моя милая Нелл. Я хорошенько все обдумаю, а заодно расспрошу прислугу, как, чем и когда кормят больного короля…
– И ты еще надеешься, что не привлечешь к себе при этом внимания? Ирен, если король умрет от яда, в убийстве скорее заподозрят тебя, чем любого из членов семьи.
– Меня?
Кронпринц настолько вскружил моей подруге голову, что она отказывалась видеть даже очевидное. А ведь когда-то Ирен была такая практичная!
– Ты хочешь стать членом королевской семьи, но при этом простолюдинка. Допустим, кронпринцу плевать на твое происхождение, вот только его семье – нет. Если король поправится, он может заставить вас расстаться.
Ирен резко встала:
– В таком случае, я должна разгадать эту головоломку, чтобы снять эти подозрения и вывести себя из-под удара. Да и тебя тоже.
– А при чем здесь я?
– Подумай, моя проницательная Нелл. Или ты забыла, что мы дружим со школьной скамьи? Кого, скорее всего, обвинят в соучастии преступлению?
– Меня? О боже…
