Ирен окинула взглядом покои, будто бы в поисках служанки или одежды. Она обратила на меня не больше внимания, чем сам король, но совсем по другой причине. Я видела, что Ирен обескуражена и выбита из колеи. Такое впечатление, что подруга с трудом понимала, где находится. Ее острый ум, столь ловко связывавший воедино мелкие детали и позволявший подруге приходить к ошеломляюще точным выводам, никак не мог найти причину столь резкой перемены в короле.
Вильгельм поднялся, глухо стукнув каблуками о паркет:
– Тебе незачем общаться с Дворжаком. Я запрещаю.
– Запрещаешь?!
– Я король.
– Верно, но я не твоя подданная.
– Ирен, делай, как я говорю. Я прошу тебя, прошу как друг.
– Зачем? Объясни зачем.
Вилли отвернулся. Опустил голову. Возможно, он увидел свое отражение в собственных, надраенных до зеркального блеска сапогах.
– Ты больше не можешь оставаться в замке.
– Хорошо, я сниму квартиру в городе. Я могла так поступить с самого начала, это ты настоял на том, чтобы я…
– Мы больше не сможем поддерживать наши отношения. Я имею в виду, на людях.
– На людях? Да мы всего-то пару раз проехались по городу до Вацлавской площади.
– Теперь надо избегать даже малейших подозрений в том, что между нами что-то есть.
– Тебе не кажется, что мы немного с этим опоздали?
– Ирен, ты не простая женщина. Я ухаживал за тобой, и ты знаешь, чт́о следует за ухаживаниями. Я не скупердяй, ты ни в чем себе не будешь отказывать. При каждой возможности я буду приезжать к тебе на юг…
– А что не так с Прагой? Чем ты будешь заниматься в Праге? Ходить в Национальный театр и смотреть на новую солистку, исполняющую мои партии? Ездить на прогулки с другой? – Пусть и с неохотой, Ирен твердым голосом спросила: – Ты будешь жить в замке с какой-то другой женщиной?
Король застыл, как и любой бы другой мужчина на его месте. Уж слишком неприкрыто презрительным был тон моей подруги.
– Клотильда Лотман фон Саксен-Менинген – не «какая-то другая женщина», – ответил Вильгельм. – Она вторая дочь скандинавского короля и моя будущая жена.
– Вот как! – Лицо Ирен озарилось пониманием.
– В связи со смертью моего отца… вне зависимости от того, что стало ее причиной… у меня появились новые обязательства. Перед семьей. Перед обществом. Мне надо думать о наследнике… о королевской…
– Родословной? Так это твоя семья настаивает на том, чтобы ты женился как можно быстрее?
– Да. Впрочем, это все равно рано или поздно должно было случиться. Мне говорили об этом с детства. Пойми, Ирен, это вовсе не значит, что я ее люблю…
– Ну да. Конечно. Так значит, ты знал обо всем с…
– Я всегда это знал, но мне было неприятно об этом думать. Ты навсегда останешься владычицей моего сердца, но я король и мое положение накладывает на меня определенные обязательства. Я не могу всю оставшуюся жизнь играть роль твоего поклонника. Ты должна была это понимать.
– Да… мне следовало понимать. Свадьба… скоро?
– Не раньше чем через год, в течение которого я должен носить траур по отцу. Таким образом, у нас с тобой масса времени, которое мы весело проведем вместе. Но помни, нам надо быть осмотрительными и осторожными. Клотильда фон Саксен-Менинген – натура деликатная, и, если возникнет хотя бы малейшее подозрение, которое каким бы то ни было образом запятнает мою честь, разразится скандал и свадьбе не бывать.
– Скандал, – повторила Ирен голосом столь ошеломленным, что у меня сжалось сердце.
Молчание затянулось. Я внимательно смотрела на подругу и короля. Оба стояли понурив головы (Вильгельм, надеюсь, от стыда). Ирен поникла, словно увядший цветок, – может, она о чем-то задумалась; может, горевала о разбитых мечтах или и то, и другое вместе. Расставленными пальцами моя подруга чуть касалась скатерти на столе, будто это помогало ей удерживать связь с реальностью. Она казалась очень далекой: и от короля, и от меня.
У Вильгельма все-таки хватило ума понять, сколь сильно его слова потрясли Ирен. Он чуть поклонился, слегка скованно, как это принято у европейских джентльменов:
– Сейчас мне надо идти. А тебе нужно время, чтобы спланировать переезд на юг. Дело нельзя откладывать в долгий ящик. На юг следует перебраться как можно быстрее. Впрочем, я уверен, ты справишься. Я ни на секунду не позволю себе усомниться в твоих способностях и талантах.
Ирен снова подняла взгляд, и ее губы чуть раздвинулись в едва заметном подобии улыбки:
– Ну да. В моих способностях и талантах.
Вильгельм с довольным видом кивнул и вышел, даже не посмотрев в мою сторону. Постепенно грохот его сапог по мраморному полу смолк и наступила тишина, которую нарушало лишь тиканье часов на каминной полке и шелест шестеренок, раздававшийся всякий раз, когда минутная стрелка сдвигалась на еще одно деление вперед.
