– В один из них я положу деньги. Возьмем по одной смене одежды; главное отсюда сбежать, о красоте будем думать позже. И… – Подруга взяла с прикроватного столика фотокарточку в закрытой рамке, подняла крышку и уставилась на фотографию под ней. Открытая рамка лежала на ее ладонях, напоминая молитвенник или распустившийся цветок. – Подачка Вилли. Он-то думал, что я мечтаю о королевских драгоценностях. Драгоценности, кстати сказать, так себе: камни мелкие, да и подобраны без должного вкуса. Одно слово: по мощам и елей – какая пара, такие и драгоценности. Впрочем, Клотильда, по словам Вилли, натура деликатная, быть может, ей и понравится царствовать, нацепив на себя эту дребедень. Знаешь, Нелл, покойный король был весьма в теле. Вилли со временем тоже растолстеет, совсем как принц Уэльский, – с явным удовлетворением произнесла Ирен. – К счастью, меня здесь не будет, так что я этого не увижу.
Она резко по-театральному захлопнула рамку и взвесила ее не руке:
– Возьму ее с собой.
– В качестве напоминания о предательстве?
– В качестве напоминания о неосмотрительности короля, оставившего подобное доказательство своего неподобающего поведения. На всякий случай.
Стоило подруге сунуть фотографию в самый неброский из саквояжей, в покои вошла королева-мать:
– Не желаю мешать, милочка, но я хотела бы выразить тебе признательность за помощь в разоблачении убийцы короля. И знай, твое решение о дальнейших отношениях с Вилли нисколько не умаляет мое мнение о тебе. Как же все-таки печально, что ваш союз не может стать официальным! Я буду по тебе скучать. Ты так прекрасно пела у нас в замке в музыкальной комнате. По моему настоянию Вилли отправил одно фортепьяно на юг. Это сюрприз, так что не признавайся, что осведомлена о нем.
– Ну что вы, я не стану портить сюрприз, – ответила Ирен. Мы с подругой прекрасно понимали, сколь двусмысленно звучат ее слова.
Однако визит королевы-матери, похоже, расстроил Адлер. Некоторое время после того как матушка Вилли ушла, моя подруга молча сидела, рассеянно перебирая одежду, правой рукой продолжая наигрывать мелодию на несуществующем пианино.
– Что ты исполняешь? – наконец спросила я.
– «Сказки венского леса», – как-то странно посмотрела на меня она, – моя любимая мелодия. Засела в голове. Никак не выкинуть.
Мы разбирали вещи до ужина, который попросили подать в гостиную к Ирен. Мы обе прекрасно понимали, что в присутствии Ормштейнов кусок не полезет нам в горло. Теперь и до меня стало доходить, почему Ирен хочет как можно быстрее сбежать из замка. Буквально все здесь напоминало ей о времени, которое теперь стало безвозвратным прошлым.
После ужина к нам заглянул Вилли. Время было поздним – свечи почти прогорели, а слуги уже подкинули на ночь дров в камины. Король выглядел смиренным, но при этом довольным собой.
– Ну как не восхищаться твоей энергией, Ирен! Ты словно генерал! Смотри: чемоданы, коробки для шляп и прочая мишура выстроились перед тобой, как солдаты на параде.
– Разве ты забыл, что я их госпожа и повелительница?
– Я просто в восторге, что ты так быстро согласилась с моим планом. Честно говоря, я опасался, что ты на меня будешь немного сердита.
– Сердита? Да неужели? – сладко улыбнулась Ирен. – И с чего ты этого опасался?
– Ну как же… порой женщины, решив, что кто-то уязвил их самолюбие, превращаются в настоящих фурий. Я так рад, что ты и в этом являешься исключением из правил. Как же ты очаровательно, по-женски практична, Ирен! Похоже, я часто буду сбегать на юг.
– Сбегать? Как ты правильно подобрал слово! В таком случае я тоже буду считать мой нынешний отъезд из Праги побегом.
Я не осмелилась оторвать взгляд от кружевных платочков, которые укладывала в один из чемоданов. Колкости Ирен не доходили до короля, отгородившегося от всего мира неприступной стеной непомерного тщеславия.
Он подошел к моей подруге и, взяв ее за руки, заставил встать, словно она была одним из его подданных, склонившихся перед ним в глубоком поклоне. Я в ужасе замерла над платочками, почувствовав, что подруга едва сдерживает праведный гнев и вот-вот взорвется, не в силах снести покровительственного отношения короля.
Беспокоилась я напрасно. Ирен была превосходной актрисой и не выказала и тени подлинных чувств, бушевавших в ее душе. Не прозвучало ни единой фальшивой нотки в ее голосе, а король так и не заметил, что моя подруга перестала называть его по имени.
– Я принес тебе подарок, Ирен.
– Подарок? Какая щедрость, ваше величество!
– Не благодари меня. Я и раньше пытался дарить тебе драгоценности, но ты отказывалась их принимать, заявляя, что лучше будешь выходить на сцену в стекляшках, чем дашь зрителям основание заподозрить, что получила роль благодаря банковским счетам поклонников. Теперь тебе незачем беспокоиться о мнении публики.
