ДОБРОТОЛЮБИЕ полностью

107) Где разум не властвует, там обыкновенно присуща власть чувственная, с коею некако срастворена сила греха, чрез сласть влекущая душу к жалению сродной с нею по естеству плоти: в следствие коего она на себя прияв, как бы естественное ей дело, страстное и сластолюбное попечение о плоти, отводит человека от настоящей естественной жизни, и склоняет его сделаться для себя устроителем неимеющаго самостоятельнаго существования зла [3, 56].

108) Зло для разумной души есть забвение естественных своих благ, происходящее от страстнаго отношения к плоти и миру, которое ум, став руководителем, уничтожает по своему ведению духовных порядков, истолковывая, как следует, происхождение и природу мира и плоти, и гоня душу в сродную ей область духовную, куда отнюдь не переступает закон греха, не имея чувства, которое могло бы послужить ему, как бы мостози для препровождения его к уму (или в, умную духовную область); так как прежния отношения сего чувства к душе уже разрушились и все чувственныя зрелища пройдены мимо, так что ум перешед их, уже совсем не чувствует их, став чужд им по настроению, как и по природе [3, 57].

109) Как ум, держа страсти в своей власти, делает чувства орудиями добродетели; так и страсти, когда держат ум в своих руках, настраивают чувства ко греху. И надобно трезвенно смотреть и обсуждать, как следует душе блюсти подобающий добрый образ действования, пользуясь тем же к порождению и утверждению добродетелей, чем прежде пользовалась при совершении грехов [3, 58].

110) Святое Евангелие вводит отречение от плотской жизни и восприятие жизни духовной. Я говорю о тех, кои всегда умирают (1 Кор. 15, 31) по человеку, т. е. по человеческой во плоти в мире сем жизни, живут же только для Бога Духом, по Божественному Апостолу, — живут никак уже не своею жизнию, но живущим в себе имеют Христа (Гал. 2, 20). Таким же образом мертвыми плотию почитаются и те, которыя имеют в мире сем великия скорби, мучения и притеснения, и с радостию терпят гонения и всякаго рода искушения [3, 59].

111) Всякая страсть слагается и пораждается от сочетания чего либо чувственнаго с чувством, при уклонении естественных деятельных сил, — разумею, — раздражения, или похотения, или разума, — от праваго естественнаго своего образа действования. Если теперь ум, усмотрев цель этого их друг с другом сложения, т. е. чувственнаго предмета, чувства и естественной деятельной силы в сем учавствующей, возможет своим разсуждением каждое из сих воззвать в свойственный им по природе чин, и каждое созерцать само по себе, т. е. чувственный предмет без отношения к нему чувства, чувство без сродства с ним чувственнаго предмета, и деятельную силу в сем учавствующую, вожделение, к примеру сказать, или другую какую, без страстнаго к предмету чувственному и чувству расположения, не давая самой страсти направлять его умозрение — если, говорю, успеет ум это сделать; то он измельчит и разсеет подобно тельцу, слиянному древле Израилем (Исх. 32, 20), это сложение страсти, какая бы там она ни случилась, и разсыплет ее по воде ведения, совершенно уничтожив и самое тонкое помышление о страсти, чрез возвращение производящих ее вещей, к тому чину, какой свойствен им по природе [3, 60].

112) Жизнь, запятнанная многими грехопадениями от плотских страстей есть оскверненная одежда (Иуды — 23). Ибо образом своей жизни, как одеждою какою, всякий человек обыкновенно проявляет каков он, праведен, или неправеден: один имеет одежду чистую, т. е. жизнь добродетельную, а у другаго жизнь вся испачкана злыми делами. — Или лучше оскверненная от плоти одежда есть внутреннее настроение и расположение, которое дает образ душе, какой имеет она по со–вести (или пред совестию), в силу воспоминания об исходя–щих от плоти худых днижений и действий, —каковую одежду непрестанно видя на себе, она (душа) поражается зловонием страстей. Ибо как от духа чрез разумное сочетание доброде–телей одной с другою, в душе делается одежда нетленная, — коею облекшись, она является доброю и преславною: так от плоти чрез сплетение разных страстей, по сродству их одной с другою, производится для ней некая одежда нечистая и испачканная, являющая собою, какова душа, налагая на нее другой образ и подобие вместо Божественнаго [3, 61].

113) Твердое и верное основание надежды на обожение для естества человеческаго есть вочеловечение Бога, в такой мере делающее человека богом, в какой Сам Бог соделался человеком. Ибо явно, что соделавшийся без греха человеком, может обожить и естество без преложения его в Божество в такой мере возвысив его до Себя, в какой Сам смирил Себя человека ради. — Чему таинственно поучая, великий Апостол говорит, что в вецех грядущих явится на нас презельное богатство благости Божией (Еф. 2, 7) [3, 62].