— Крым! По своим стрелять не будет, он же не псих, сбежавший с лазарета, — заключил кто-то сбоку. Но удар прикладом в затылок я получил, как, собственно, и ожидалось, сзади. В отключке был недолго. Очнулся без броника и без оружия. Понял, что пинали, так как болели ребра и скулы. Надо мной стоял Пугач и приговаривал:
— Чмырь кудрявый, дезертировать решил? А мы, значит, тебя настигли. Скажем, давно к тебе приглядывались, подозревали, что засланный казачок. Так и вышло. Оружие прихватил и драпать на велике к своим соратничкам в Хохлэнд. Ссучился за бабло продать наши диспозиции, численность на блокпостах и в городе. Кончай бывшего черноморца…
Только Пугач произнес свою губительную для меня команду, как на обочине раздался истошный крик. Там случился реальный форс-мажор, который мог и без меня сорвать намеченную сделку.
А произошло вот что… Кавказец, друживший в недавнем прошлом с обезглавленным ополченцем «Змеем», вывел по малой нужде ослепленного им же правосека. Да и «пришил» его после облегчения.
— Ты что натворил, совсем крыша едет? Мы тридцать человек условились передать! Ровно тридцать! — негодовал атаман, забыв про меня и подскочив к канаве с незапланированным трупом.
— Не знаю, он моей мамы коснулся своим поганым ртом, — оправдывался кавказец. — Надо было язык ему чикнуть, но я не стерпел и проткнул его кинжалом. Зачем я его ношу… Нервы.
— Батько, не кипятись, — нашелся адвокат горца. — Можно Крыма сплавить. Тридцатым пойдет. Тогда все тютелька в тютельку. Только форму со жмура пусть Тимур сам снимает. Крыму она пойдет.
Наступил самый ответственный момент. С той стороны дали сигнал — ракету. Пугач приказал ожидающих своей участи пленных, большинство из которых дрожали, как цуцики, приготовившись мысленно к расстрелу, слезать по двое.
Щеколды щелкнули, упал с грохотом борт, из брезента выныривали пленные. Первые двадцать человек посадили на колени. Я лежал неподалеку, окровавленный, с переломом ребер, превозмогая боль и пытаясь понять, что же решили эти ублюдки насчет меня. Зачем они сняли с меня мою форму и надели на меня чужой порванный камуфляж? Я слышал обрывки фраз: «Пошла первая десятка, вторая, бегом марш!» Кто-то в шахтерской каске передал Пугачу мешок. Потом меня подняли. Посадили на колени. Рядом оказался лысый череп в исторгающей зловоние сутане. Во рту у похожего на ксендза пожилого человека с выпученными глазами, наполненными кровью от лопнувших сосудов, торчал кляп, а на груди не было креста. Он мычал, словно требовал последнего слова на заседании присяжных, но на него никто не обращал внимания. Нас с ксендзом подняли, и мы замкнули удаляющуюся колонну.
— Двадцать девять, тридцать… — считал голос Пугача, провожая меня к врагу на верную гибель. Изощренная гнида. Но в эту минуту я понял, что если меня убьют, то будет это не алчный атаман. И эта мысль на мгновение как-то согрела мне душу. Мимо проехала «копейка», за рулем дядя Ваня. Ну да, конечно, дядя Ваня шнырял и тут, и там, и сыпал информацией. Ему никто не верил, потому что он говорил только правду. Всем и без пыток. Наверное, он был счастлив, потому что все время улыбался. Даже сейчас, за рулем своей «копейки», он чему-то безумно радовался.
— Посчитай бабло, — недоверчиво глядел Пугач на второй доставленный мешок, — пока пастор не скрылся из виду.
— Вроде все ок, — прозвучал положительный ответ.
— Тогда в чем подвох! — пошутил атаман, ухмыльнувшись уголком рта и вытянув сигарету из пачки. — Неужели так легко стать богатым? По сто на брата.
— Почему по сто? — спросил провинившийся кавказец.
Пугач перерезал ему горло не за любопытство и прошипел в еще воспринимающее ускользающую реальность лицо:
— Ты облажался, что как суслик обижался. Будет другим наука. Надо держать себя в руках. Мы тут не садисты. Твою мать… — Пугач поднес к сигарете горящий фитиль своей бензиновой зажигалки и втянул дым.
Кровь хлестала фонтаном. Кавказец медленно сползал вниз, жадно глотая воздух, захлебываясь, но успел проронить: «Собака… сдохнешь…»
Будто что-то знал. Заработала целая батарея гаубиц. Это пришла благодарность от Ярого. Дмитро чихать хотел на пожелания мистера Уайта сохранить связь с коррумпированным атаманом. Каждый получает свое. Никакие хитроумные комбинации в голове заокеанского псевдогуру не лишат его возможности мстить кацапам. Чего он хочет — крови украинцев, пусть и не «свидомых». Новобранцев с не обсохшими губами. Чтобы свалить все на русскую армию. Это ему надо. Никто не спорит, может быть, так и надо. Провокация. Дезинформация. Эффект. Но… Они издевались над его духовником, Дмитро не прощает нанесенных личных оскорблений. И отчитываться в своих действиях не намерен ни перед кем.
