Прием в Варшаве был на уровне. Не радовало одно — почему его преосвященство, польский епископ Анджей Маховецкий, сослался на неотложные дела и не удостоил преподобного личной аудиенцией? Почему не пришел ни разу поблагодарить подвизавшегося в неравной схватке с Москвой за рвение, за плодотворное наставничество над суровыми мужами, от которых зависел разгром векового грозного врага…
Нет, отец Микола не искал благодарности. Но в поляках он видел единомышленников, товарищей по несчастью, а не надменных кураторов. И потому не обижался на мизерность выделяемых средств.
На встречу прибыл гладко выбритый викарий епископа в широкополой капелло, с саквояжем средних размеров. Как и договаривались, отец Микола получил наличные. Граница была открытой, да никто и не рискнет обыскивать на пропускных пунктах духовника Дмитро Ярого.
Они сели в бричку. И черногривый конь зацокал копытами, придавая ритм их разговору.
— Его преосвященство извиняется, что так и не смог удостоить вас объятиями.
— Ничего, ваше высокопреподобие, я не в обиде. Понимаю, что вам не до Украины.
— Ну что вы, отче. Мы делаем общее дело, и ваши усилия неоценимы.
— Тогда почему они оценены всего в миллион евро?
— Уверен, это шутка. В целый миллион, — поправил викарий. — Эти деньги с пожертвований. И поверьте, собрать такую сумму епископу стоило большого труда. И он надеется на отдачу, чтобы продолжить вам помогать в больших объемах. Я уполномочен изложить его личную просьбу.
Доброжелательность рассеялась, менторский тон изменил голос викария.
— Это не абстрактные деньги. Это кредит доверия. Они даются вам на конкретное дело.
— На какое?
— Вы должны активизироваться. Локальные выступления, местечковость не эффективны. Пора включиться в организованный блицкриг по захвату православных храмов, любой ценой подавить сопротивление русской паствы. Хватит ждать. Нужно педалировать развитие событий. Иначе инициатива перейдет к нашим оппонентам. Можете вступить в союз с его блаженством патриархом Филаретом. Преданный анафеме бывший митрополит, несмотря на старость, еще бодр, а рукоположенные им епископы Киевского патриархата являются нашими естественными союзниками в деле изгнания московского духовенства.
— Я не стану обращаться за помощью к тем, кто ищет заступничества у православных антипросопов Афона! — вырвалось из уст Миколы Зленко. — Они там ночью нажираются как свиньи, отмечая получение афонских виз-диамонитирионов, а утром облачаются в рясы и идут за духовным просветлением к афонским монахам. А потом возвращаются домой, перебирая афонскими четками, купленными в этих монастырях, что стали безналоговыми мануфактурами. И машут кадилами за гонорары, крестя и освещая за подношения. Чем эти жирные попы с козлиными бородами лучше московских дьяков? Они из одной утробы. Может, обойдемся без заигрывания с самопровозглашенным патриархом? Без непризнанных иереев, кто только называет себя украинцами и при этом ищет благословение на служение в Константинополе, и преклоняется перед византийским имперским флагом с двуглавым орлом, и у кого этот орел на куколе…
— Горячая речь. Не зря епископ такого высокого мнения о вас. Он ценит вас как пламенного оратора и достойного пастора нашей веры… — хитро поднял брови викарий. — Похвальное неприятие. Но справитесь ли вы в одиночку?
— Нас почти пять миллионов. И мы авангард вытеснения русских. Забудьте Киевский патриархат! Эти лентяи так и не смогли захватить Киево-Печерскую лавру. Они только болтают.
Преподобному Миколе польстила высказанная викарием заслуженная оценка епископа его талантов. Но викарий продолжил свой спич, и проницательный отец Микола скоро смекнул, что вектор мировоззрения пора менять. Если он хочет оставаться в фарватере и плыть при полном штиле за флагманом римской курии, самым влиятельным кардиналом, коим являлся епископ, надо преклонить колени.
Отцу Миколе вовсе не хотелось учиться смене взглядов на ходу. К этому можно привыкнуть. Однако ради результата… Временно. Он готов был к коррекции собственных убеждений в пределах этой дискуссии. Впечатление от его преданности, ведь смысл каждой его реплики викарий передаст епископу, не должно было испортиться от неосторожного слова.
— Открою вам секрет, преподобный отец Микола, замысел епископа состоит в том, что непризнание Константинополем вследствие противодействия Москвы Киевского патриархата, как ни парадоксально, нам тоже на руку. В какой-то момент они будут вынуждены обратиться за канонизацией к нам. И тогда мы проведем это как историческую унию. Вы понимаете? Мы расширим нашу церковь не за счет изменения культа, а за счет ненависти к Москве. И это будет не ползучая экспансия, а стремительное поглощение. Так что епископ просит вас не быть столь категоричным в отношении не признанной никем киевской автокефалии. Она находится в смятении. А значит, пребывает в промежуточной стадии перед приобщением к истинной вере.
