Денису и Марте настоятельно предложили размещать в номерах нелегальных транзитных гастарбайтеров-азиатов. Граница рядом. Через Украину рабочие направлялись в Россию. В основном на стройки. И без всяких квот. Здесь, в украинском бардаке, они были неуязвимыми для российской полиции и миграционной службы. В случае проблем можно было резко исчезать и пережидать в соседней стране. А потом снова возвращаться. Отсюда их партиями собирались развозить во все стороны.
Тягаться с новыми партнерами бессердечного домовладельца, сформировавшими украинско-российский картель по доставке дешевой рабсилы девелоперским компаниям, Денис не мог, но Марта наотрез отказалась идти у мошенников на поводу.
Скорее всего, итогом предпринимательской инициативы Дениса Кожевникова должно было стать неминуемое банкротство, но тут случилась война… Чиновник лег на дно, хоть и остался в поселке. Его друзья-регионалы, сбежавшие от люстрации в соседнюю Россию и в Европу, звали бездетного прокурора с собой, но он понадеялся на авось, вывез только жену, по документам сдававшую в аренду этот злополучный отельчик. Денис не любил «майданутых», но выходило, что они его с Мартой спасли. Правда, так показалось лишь на первый взгляд, до того момента, пока не начались артобстрелы и в городке не появилась новая власть…
А власть менялась в ритме циферблата, хоть отель и стоял на своем месте. Марта работала, невзирая на международную обстановку, не желая верить в продолжительность глупой войны. Надежда умирает последней. Она выменяла на барахолке на какой-то скарб старинные часы и попросила Дениса прибить их на фронтон. Денис исполнил просьбу жены. И часы затикали. Красиво и точно.
И вот, в один унылый от осенней слякоти день, когда стрелки винтажных часов показали одиннадцать утра, явился взбудораженный Глеб. Несостоявшийся компаньон стал кричать, что бизнес «его старых друзей» спасен, пролепетав что-то нечленораздельное о каком-то выгодном предложении от американского наемника, который снимет чуть ли не все номера и заплатит за проживание наличными долларами.
— Чтоб я пустил наемников в свой дом? — возразил Денис, посматривая на Марту, ожидая лишь от нее одобрение или неприятие. Но она многозначительно молчала.
— Это не дом, а мотель! — крутил у виска Глеб и тоже смотрел на Марту. — Не будь идиотом, это сейчас единственный шанс сорвать куш. Спасти бизнес. Никто тебя не осудит. Или ты своих соратников ссышь, с которыми хотел в Горловку уйти?
— Ты что мелешь? — с укором взглянул Денис на выдавшего его сокровенную тайну приятеля. Но Марта и теперь никак не отреагировала, ведь она знала и это.
— Они завтракать будут и обедать, ты только успевай чеки выписывать. У них бабла, шо у дурня фантиков! Кэшем платят. Я уже подшустрил. Возле них все утро кручусь. За «хаммером» бегал бронированным, показывал, где у нас что! Его «хаммер» ни один гранатомет не возьмет. Фирмачи — точно. Ну, и капеллан какой-то жилье ищет. У тебя номеров хватит. На всех, блин! — тараторил Глеб. — Мой процент не забудь.
Денис готов был поверить чуду, но не поверил бы в байки Глеба, если бы после полудня не увидел в руках своей Марты стопку денег — целую «котлету» долларов. Так в тот злополучный отель вместе с новыми постояльцами забрел и следующий эпизод…
Предложение от новых постояльцев «Парадиза» было не единственным выгодным бизнес-проектом, на который обратил свое внимание шустрый Глеб. С приходом в городок новой власти, этой огромной силищи, состоящей из регулярных частей на бронетехнике, крутых наемников и добровольческих батальонов в новехонькой униформе и бронежилетах, он пребывал в необъяснимой эйфории. То ли от смятения, соединенного с предвкушением легкой наживы, то ли от ощущения приближающегося кардинального изменения в его жизни. То ли от привалившего счастья, перемешанного со страхом. А может быть, от жажды мести и намерения выпустить пар.
Глеб узнал нечто… Интуитивно он понял одну вещь. В тот самый момент, когда как приставучая собачонка ластился к иностранцам и вернувшемуся городскому голове. Да, Брусника не сомневался — они затевали настоящую охоту. И им были нужны цепные псы. Не безвозмездно, конечно.
У дома культуры, вдоль колонн которого спустили жовто-блакитные штандарты, городского голову, коренастого типа с длинными свисающими, как у моржа, усами, пробором и глубокими шарпейскими складками на лбу, патриотично наряженного по случаю освобождения в рубаху-вышиванку под пиджак, встретили девушки в украинских веночках с хлебом и солью на рушнике. Его сопровождала супруга — жгучая брюнетка с накрашенными алой помадой толстыми губами, ростом она была выше градоначальника почти на голову и моложе лет на десять. На голове бублик, как у Юли Тимошенко.
