– Но речь-то шла не о вас, – поспешила я смягчить его. – Лишь о чужих, понимаете?
– Будь осторожна, иначе я сочту это за признание. Или комплимент.
Я в смущении опустила глаза. Его голос напоминал тягучий мёд, слишком сладкий, чтобы устоять. Даже такой ледышке, какой была я. Одно было ясно точно: я не хотела привязываться к нему, я боялась, что такая привязанность лишит меня последнего, что оставалось. Лишит меня гордости. И что же я должна буду делать? Стать, подобно другим – зависимой и окончательно предать всё, что так любила и знала? Я опасалась этого. Но наедине с мужем крепчал ещё один страх: он окончательно охладеет ко мне, и кроме той самой гордости у меня не останется ничего.
Готье бросил последний взгляд на букет, немного подумал, затем вновь обратился ко мне:
– Что ж, раз мой небольшой подарок тебя не впечатлил, могу предложить лишь крепкий и здоровый сон. После такой продолжительной прогулки и морского воздуха ты быстро уснёшь, поверь моему опыту.
Признаться честно, я не желала отходить ко сну. Но сказать мужу об этом не решилась. Это означало бы, что мне нужно его внимание. На тот момент я посчитала подобное дурным знаком. Но в следующий же миг задала вопрос, который не ожидала от самой себя:
– Может, расскажете тогда о своём первом опыте?
Он искренне рассмеялся, тихо и мягко, и покачал головой; прошёл мимо меня и остановился напротив, справа от постели. Я наблюдала, как он раздевался, оказавшись на бледном свету лампы, и пыталась понять, наконец, почему он казался мне таким привлекательным и молодым в тот вечер.
– Не думаю, что тебе понравится мой рассказ. И рассказчик из меня никудышный, поверь! – отвечал он, снимая рубашку. – К тому же, я услышал тебя. Ты утомилась…
Он был совершенно неубедителен, и неожиданно для себя я поняла, что Готье желал поскорее избавиться от моего общества, точнее, отдохнуть от моих расспросов. С этим я ничего не могла поделать, лишь подчиниться. Бросив в сторону Готье обиженный взгляд, я увидела, как он начал снимать брюки, и едва сдержала вздох волнения. Однако, он предусмотрительно погасил лампу со своей стороны и встал ко мне спиной. И я последовала его примеру. И, пока забиралась в постель, под тёплое, воздушное одеяло, старалась не касаться супруга и не думать о том, обнажён он был в тот момент, или же нет…
Качка была едва ощутима, создавалось впечатление, будто мы вовсе не находились на огромном корабле. И всё же я не могла заснуть, а, когда позже голоса в коридоре стихли, наступила поразительная тишина. Неторопливые шаги стюарда, делающего вечерний обход, были последним, что я услышала перед тем, как наконец погрузиться в сон.
Пробуждение было внезапным, словно принудительным. Так, что придя в себя, я не сразу осознала, где находилась. Белеющий в темноте кружок циферблата часов, стоявших на тумбе у изголовья кровати, показывал лишь чуть за полночь. Было по странному жарко и тесно; я обнаружила, что лежала, прижавшись к голой спине мужа. В каком-то внезапном порыве я дотронулась рукой до его обнажённого плеча, коснулась пальцами взъерошенных волос на затылке, иссиня-чёрных и мягких, но тут же одёрнула руку, потому что именно в тот момент, он издал короткий стон и окончательно проснулся. Я была растеряна, но вполне готова попросить прощения за то, что разбудила его подобным образом, когда он вдруг повернулся ко мне, оперевшись на левый локоть, и спросил ещё сонным голосом:
– Кейтлин, что-то случилось? Тебе нехорошо?
То, что произошло дальше, ни он, ни я так и не обсудили позже. Почему? Я не знаю. Это был искренний, горячий и внезапный порыв, когда подобное происходит с людьми, как я или Готье, они пытаются либо сохранить приятные воспоминания в памяти, либо похоронить их глубоко-глубоко и никогда не воскрешать, чтобы было легче не потерять себя, не предать. Кажется, я выбрала последнее и частенько задумывалась о том, что решил для себя мой муж, однако, напрямую не спрашивала.
Когда его ладонь коснулась моей щеки, я не пошевелилась, не отвернулась. Контраст наших тел на однотонных простынях в этой тягучей темноте поражал меня. Блеск серых глаз казался мне неестественным, и что-то сказочное, не от мира сего, было в этом строгом взгляде… Несколько секунд прошли и показались мне вечностью, пока наши губы не встретились, и я не ощутила его горячее дыхание, одурманивающее, частое.
Я не выказала никакого сопротивления, нет, скорее, наоборот: это я потянулась к нему, я ответила на тот первый поцелуй, больше похожий на резкий, лёгкий укус, что лишь больше распалило меня. Нас обоих. Его губы завладели моими, и он так крепко прижался ко мне, переместившись со своей стороны постели, сминая одеяло и убирая лишние подушки, что, готова поклясться, можно было услышать, как бьётся его сердце.
