Могла ли я отказаться и остаться в своём маленьком ненадёжном укрытии? Да разве это спасло бы меня? Ещё больше я испугалась увидеть его в этом помещении. Я представила, как он идёт по коридорам, недовольный и решительный, и одёрнула саму себя. Мой чемодан остался на постели, я даже не успела разобрать вещи.
Джейсон Готье стоял, слегка ссутулившись, у подножья лестницы, по которой я спускалась с несвойственно-медленной скоростью. Как и прежде, одет он был в элегантный костюм и короткий плащ тёмно-синего цвета. Его строгий, опрятный вид – как доказательство его положения в обществе, превосходства надо мной и моей семьёй, придало мне немного смелости и разозлило. Да как посмел этот наглец преследовать меня в чужом городе, где я, наконец, нашла своё место?! Не успела я подойти ближе – нас разделяли всего пара ступеней – и высказать свои мысли по поводу его возмутительного поведения, как Готье сам повернулся ко мне и, глядя пристально в глаза, заговорил:
– Я поражён вашей решимостью, моя дорогая! Честное слово, я не ожидал, что вы так скоро покинете Глиннет, я даже не был готов. Пришлось быть чуть настойчивей с вашим отчимом, чтобы убедиться – вы не просто так сбежали.
– Вы не можете быть настолько наивны, сэр, полагая, будто я брошу всё и убегу от страха к вам, – ответила я, вцепившись в перила левой рукой. – До последнего момента я надеялась на ваше благоразумие, но вы доказали мне его отсутствие…
– От страха ко мне? Вот значит, как получается? – на лице мужчины появилась улыбка, больше напомнившая мне оскал. – Я явился к вам с душой нараспашку, Кейт. Я верил в вашу взрослую осознанность. Высказался, был честен и стелился перед вами, как одержимый перед Святой Девой. И я не трогал вас и пальцем, в конце концов!.. Вы даже не представляете себе, какие дикие мысли посещали меня, какие отвратительные идеи возникали в моём мозгу! И всё-таки я до конца выдержал своё испытание и не считаю себя проигравшим.
Я понимала, о чём он говорил, но легче не становилось. Возможно, когда-то я действительно была чересчур горделива и груба с ним. Я игнорировала его письма и дорогие подарки. К тому же, он обещал обеспечить мистера Брама и маму после её выздоровления… На мгновение я задумалась о возможных вариантах развития событий, но обернувшись и взглянув на фасад пансиона, вспомнила, ради чего находилась здесь, училась и к чему конкретно стремилась. Поэтому посмотрела на человека, клявшегося мне в любви при каждом удобном случае, и просто сказала:
– Вы просите невозможного, сэр. Я повторяла это бессчётное количество раз. Я не знаю вас, а вы не знаете меня. Если вы женитесь на мне, то вскоре убедитесь, какую ужасную ошибку совершили. Я не гожусь для этой роли. Взгляните на себя, сэр! Зачем вам так нужна простушка из провинции? Я очень прошу вас вернуться домой и забыть обо всём, что было.
После собственных же слов я вдруг ощутила приторную горечь. А как же я? Как я смогла бы это забыть? В глубине души я понимала, что не каждая девушка могла похвастаться таким настойчивым вниманием со стороны известного на Острове богача. Никто из джентльменов прежде не проявлял ко мне интереса, я терялась в тени сестры и была вполне этим довольна. И тем более не могла подумать о том, что когда-нибудь буду буквально прятаться от мужчины.
Когда Готье сделал шаг ко мне, я выпрямилась. В серых глазах – только решимость и уже знакомая мне тёмная, таящаяся где-то в глубине порочность. Иногда мне казалось, будто в этом человеке скрыты две личности: одна была аристократична и вежлива, хоть и нелюдима, а другая – жаждущая и яростная – ждала своего часа, когда сумела бы явить себя миру. А, скорее, именно та его тёмная ипостась предназначалась для меня.
Когда он заговорил привычным холодным тоном, я вдруг осознала, что после его монолога у меня не останется шансов для побега:
– Сейчас я кое-что скажу вам, мисс Брам. Вам, разумеется, это не понравится, вы будете ненавидеть меня, если уже, конечно, не чувствуете ненависти. Но я должен сказать это, чтобы положить конец нашим неясностям… и моим мукам. Благоразумие во мне потеряно, это так, вы правы. И я давно уже перестал обращать внимание на несвойственные мне порывы. Я попросту привык к ним, точно так же, как когда-то привык к мыслям о вас. Как человек, набравшийся жизненного опыта, могу лишь заметить – моя одержимость не связана ни с детскими обидами, ни с неудавшимся браком с женщиной, которую не любил. Моя одержимость целиком и полностью связана с вами, и оправдывать вас я не стану… Нет, нет, дорогая, не смотрите на меня этими невинными глазками… будь она проклята, ваша невинность!
Я отшатнулась под его прямым взглядом. Заметный шрам над веком его левого глаза придавал этому взгляду какую-то ироничную, даже циничную тень. Теперь Готье буквально обвинял меня в том, что я свела его с ума, Боже! И когда он протянул руку и настойчиво сжал мои похолодевшие пальцы, меня затрясло.
– Вы обезумели, вы не в себе… – прошептала я не своим голосом, загипнотизированная, будто зверёк перед змеёй.
