Добрые предзнаменования полностью

— Слушайте-ка, — сказал он, и голос его был на этот раз намного слабее, — у кого-нибудь из этих детишек была на багажнике корзина, а в ней пришелец с мордой, смахивающей на мирно настроенную какашку?

— Не думаю, — ответил Кроули.

— Тогда, — сказал сержант Дейзенбургер, — у них будут проблемы. — Он поднял автомат. Хватит с ними цацкаться; у него из головы не выходило мыло.

— И у вас тоже, — добавил он.

— Остерегись… — начал Шэдуэлл.

— Все это слишком затянулось, — заметил Азирафель. — Разберись с ним, Кроули, будь любезен.

— Хмм? — Кроули вопросительно поднял брови.

— Я — Добро, — объяснил Азирафель. — От меня нельзя ждать, что я… да что ж такое? Ведешь себя прилично, и что это дает? — Он щелкнул пальцами.

Что-то с шумом вспыхнуло, словно старомодная фотовспышка, и сержант Томас А. Дейзенбургер исчез.

— Э-э… — сказал Азирафель.

— Видите? — встрял Шэдуэлл, который так и не вник во все подробности раздвоения личности мадам Трейси. — Ничего такого. Держитесь меня, не пропадете.

— Отличная работа, — заметил Кроули. — Никогда не думал, что ты на это способен.

— Да, — сказал Азирафель. — Я тоже, кстати. Надеюсь, что не послал его в какое-нибудь дурное место.

— Привыкай, — пожал плечами Кроули. — Ты их просто посылаешь. Куда они отправляются, тебя волновать не должно.

Он очаровательно улыбнулся.

— Ты не познакомишь меня со своим новым телом?

— Что? Ах, да. Да, конечно. Мадам Трейси, это Кроули. Кроули — мадам Трейси. Очень, очень приятно.

— Ну, пошли внутрь, — сказал Кроули.

Он грустно посмотрел на останки «Бентли» и вдруг просиял. К воротам решительно направлялся джип, нагруженный людьми, готовыми задавать вопросы и палить из автоматов, не разбираясь, по чьему приказу это делается.

Кроули просиял. Это уже больше относилось к его компетенции.

Он вытащил руки из карманов, встал, как Брюс Ли, и улыбнулся, как Гэри Олдмен.

— Ага, — сказал он. — Средство передвижения.

Они поставили велосипеды у одного из приземистых бараков. Уэнслидейл аккуратно продел цепочку от велосипеда в скобу на стене и запер замок. Вот такой у него был характер.

— А какие они с виду? — спросила Язва.

— Они могут быть какие угодно, — неуверенно сказал Адам.

— Но они взрослые?

— Да, — ответил Адам. — Думаю, самые взрослые из всех, что ты видела.

— Драться со взрослыми никакого толку, — мрачно заметил Уэнслидейл. — Только наживешь неприятностей.

— Не нужно с ними драться, — сказал Адам. — Просто сделайте то, что я вам сказал.

ЭТИ поглядели на то, что было у них в руках. В то, что этим можно исправить мир, верилось с трудом.

— Так как мы их найдем? — с опаской спросил Брайан. — Вот когда мы приходили сюда на открытый день, я помню, тут кругом были комнаты и всякое барахло. Полно комнат и огни мигают.

Адам задумчиво посмотрел на бараки. Сигналы тревоги все еще завывали, как тирольские пастухи.

— Ну, — начал он, — мне кажется…

— Эй, ребята, а вы что тут делаете?

Нельзя сказать, что этот голос был полон угрозы на все сто процентов, но он принадлежал доведенному до предела офицеру, который уже десять минут пытался понять, что происходит в мире, который понять невозможно в принципе, в котором срабатывала сигнализация, а двери не открывались. Позади него стояло два не менее взвинченных солдата, не слишком ясно представлявших себе, что делать с четырьмя подростками, маленького роста и безусловно белой расы, один из которых к тому же в какой-то, пусть и самой минимальной степени, напоминал существо женского пола.

— Не обращайте на нас внимания, — беззаботно заявил Адам. — Мы просто посмотрим.

— Вы сейчас просто… — начал лейтенант.

— Спать, — сказал Адам. — Вы хотите спать и засыпаете. Все эти солдаты засыпают. Тогда с вами ничего не случится. Вы просто спите. Прямо сейчас.

Лейтенант уставился на него, пытаясь сфокусировать взгляд уже сонно косящих глаз. Потом он повалился ничком.

— Ух ты, — восхитилась Язва, когда свалились и другие, — ты как это сделал?

— Ну, — осторожно сказал Адам, — помните, в «Сто одном занятии для мальчишек» было про гипноз, а у нас никогда не получалось?

— Ну и?

— Ну и что-то вроде этого, только теперь я понял, как это делается.

Он повернулся к дверям барака.

И собрался с духом. Его спина распрямилась. Он уже не сутулился, привычно и удобно, а стоял прямо, так, что даже мистер Тайлер мог бы им гордиться.

— Так, — сказал он.

Он помедлил.

А потом сказал:

— Иди и смотри.

Если убрать весь мир, а оставить только электричество, оно будет похоже на филигранную игрушку самой тонкой работы: шар из поблескивающих серебряных нитей, а кое-где — сияющий конус луча со спутника. Даже темные части светились бы волнами радаров и коммерческих радиопередач. Это могло бы быть нервной системой огромного зверя.