—
— Ты имеешь в виду, пока он вырастет? — спросил Кроули.)
Бобик завыл.
Адам поглядел на ЭТИХ. Он был и одним из них тоже.
Просто надо решить, кто же на самом деле твои друзья.
Он снова повернулся к Четверым.
— Задайте им, — спокойно сказал он.
Его голос уже не был вял и невнятен. В нем была странная гармония. Ни один человек не смог бы устоять перед этим голосом.
Война засмеялась и выжидающе посмотрела на ЭТИХ.
— Мальчики, — сказала она, — играют в игрушки. Представьте, какие игрушки я могу вам предложить… какие
Она снова засмеялась, но пулеметная дробь стихла, когда вперед выступила Язва и, дрожа, подняла руку.
Не бог весть какой меч был в ее руке, но это было лучшее, что можно соорудить из двух досок и куска веревки. Война уставилась на него.
—
Она выхватила свой клинок и подняла его кверху, и клинок зазвенел так, как звенит бокал, по краю которого провели пальцем.
Блеснула вспышка, когда мечи соприкоснулись.
Смерть и Адам смотрели друг на друга.
Послышалось жалобное звяканье.
— Не трогай его! — резко сказал Адам, не поворачивая головы.
ЭТИ уставились на меч, который замер на бетонной дорожке.
— Маленькие мальчики, — с отвращением пробормотала Язва. Рано или поздно каждому приходится выбирать, в чьей ты банде.
— Но… но… — запинаясь, произнес Брайан, — ее просто как будто затянуло в меч…
Воздух между Адамом и Смертью начал дрожать, словно в сильную жару.
Уэнслидейл поднял голову и взглянул в запавшие глаза Голода. Он поднял над головой то, что, при изрядном воображении, можно было счесть весами, сооруженными из обрывка той же веревки и пары прутьев. Потом он раскрутил их.
Голод протянул руку, защищаясь.
Снова блеснула вспышка, и пара серебряных весов, слабо звякнув, упала на дорожку.
— Не… трогай… их, — сказал Адам.
Загрязнение пыталось убежать, или, скорее, утечь, но Брайан сорвал с головы пучок травы, наспех связанный в круг, и швырнул его вслед. Этот пучок никак не мог полететь, но какая-то сила подхватила его, и он зажужжал, словно метательный диск.
В этот раз вспышка была тускло-красной и черной от жирного дыма. Она пахла горелым маслом.
С жестяным звяканьем почерневшая серебряная корона вывалилась из столба дыма и, прежде чем замереть, покружилась, словно оброненный грош.
И уже не нужно было говорить, что ее нельзя трогать. Она блестела так, как металл блестеть не должен.
— Куда они делись? — спросил Уэнсли.
ТУДА, ГДЕ ИМ МЕСТО. Адам и Смерть все так же смотрели друг другу в глаза. ТУДА, ГДЕ ОНИ БЫЛИ ВСЕГДА. ОНИ ВЕРНУЛИСЬ В УМЫ ЛЮДЕЙ.
Ухмылка скелета была ужасна.
Послышался треск. Плащ Смерти разорвался в клочья, и развернулись огромные крылья. Крылья ангела. Но не из перьев. Это были крылья ночи, словно прорехи в ткани бытия, в которых только тьма и несколько далеких огоньков, которые могут быть звездами, а могут быть чем-то совсем другим.
НО Я НЕ ПОХОЖ НА НИХ. Я, АЗРАЭЛЬ, СОТВОРЕН, ЧТОБЫ БЫТЬ ТЕНЬЮ ТВОРЕНИЯ. МЕНЯ НЕВОЗМОЖНО УНИЧТОЖИТЬ. ИНАЧЕ ТЫ УНИЧТОЖИШЬ МИР.
Жар их взглядов ослабел. Адам почесал нос.
— Ну, не знаю, — сказал он. — Есть один способ. — И он ухмыльнулся в ответ.
— В любом случае все это нужно прекратить, — сказал он. — Всю эту возню с машинами. Ты пока еще должен делать то, что я тебе говорю, а я говорю, что это нужно прекратить.
Ангел Смерти пожал плечами. УЖЕ ПРЕКРАТИЛ, сказал он. БЕЗ НИХ (он показал на жалкие останки двух Всадников и Всадницы) ВСЁ ОСТАНОВИЛОСЬ. ТРИУМФ ОБЫЧНОЙ ЭНТРОПИИ. Он поднял костлявую руку, словно салютуя Адаму.
ОНИ ВЕРНУТСЯ, сказал он. ОНИ ВСЕГДА РЯДОМ.
Крылья хлопнули, всего один раз, но с таким звуком, словно ударил гром, и ангел Смерти исчез.
— И отлично, — сказал Адам в пустоту. — Очень хорошо. Ничего не случится. Все, что они начали — должно прекратиться, прямо
Ньют в полном отчаянии уставился на компьютерные стойки.
— Наверное, где-то есть инструкция, или еще что, — сказал он.
— Можно посмотреть, нет ли у Агнессы чего-нибудь на этот счет, — предложила Анафема.
— Конечно, — с горечью в голосе отозвался Ньют. — Ну и какой в этом смысл? Устроить диверсию с электроникой двадцатого века, глядя в инструкцию из оружейной мастерской века семнадцатого? Что могла Агнесса Псих знать про транзистор?
— Ну, что до транзисторов, так мой дедушка с большим успехом истолковал предсказание 3328 в 1948 году и очень удачно вложил деньги, — заметила Анафема. — Она не знала, как это будет называться, разумеется, и вообще не очень хорошо себе представляла, что такое электричество, но…
— Это был риторический вопрос.
— И вообще, тебе не нужно, чтобы все это заработало. Тебе нужно, чтобы это перестало работать. Для этого требуется не знание, а наоборот — невежество.
Ньют застонал.
— Ладно, — покорно сказал он. — Давай попробуем. Тяни предсказание.
Анафема вытащила карточку наугад.
