Добрые предзнаменования полностью

— Связь со всем миром, — через секунду неразборчиво послышалось из глубины шкафа. — Можно сделать все, что угодно. Изменить напряжение в сети, подключиться к спутникам. Абсолютно все. Можно… «шшп!»… ай!.. можно… «ззж!»… ой!.. сделать так, чтобы… «жжик!»… ой-ей!.. или даже… «зззииззз!»… уй-юй-юй-юй!!!

— Как ты там?

Ньют сунул обожженные пальцы в рот. Ему не удалось найти ничего, похожего на транзистор. Он обернул руку носовым платком и вытащил несколько плат из гнезд.

Один журнал по электронике, который он выписывал, как-то опубликовал схему шуточного прибора, который гарантированно не работал. По крайней мере, было написано в забавном сопроводительном тексте, вот вам, господа радиоЛЮБИТЕЛИ, схема, которую вы можете собрать с полной уверенностью, что если после включения ничего не происходит, она работает. В этой схеме контакты у диодов были перепутаны, транзисторы надо было впаивать вверх ногами, и все это запитывалось от разряженного аккумулятора. Ньют собрал этот прибор и сразу же поймал передачу «Радио Москва». Он написал письмо с жалобой в журнал, но ему не ответили.

— Не уверен, что у меня что-то получается, — сказал он.

— Джеймс Бонд просто откручивает что-нибудь, — подсказала Анафема.

— Не просто откручивает, — отозвался Ньют, быстро теряя уверенность. — И я не… «жжжп!»… Джеймс Бонд. Если бы я был… «взззз!»… Джеймс Бонд, плохие парни сразу бы повели меня на пульт управления мегасмерть-ракетой, и рассказали бы, как она, чтоб их всех, работает, правда?… «Фффззззжжжб!»… Только почему-то в реальном мире такого не бывает! Я не знаю, что происходит, и не могу остановить это.

На горизонте клубились облака. Небо над головой все еще было чистым, и только легкий ветерок колебал воздух. Но это был не обычный воздух. Он был кристально чист, но так, что, казалось, стоит чуть-чуть наклонить голову — и увидишь новые грани. Он искрился. Если бы нужно было найти слово, чтобы описать это, то в голову украдкой пролезло бы «толчея». Толчея нематериальных существ, только и ждущих момента, чтобы стать материальными.

Адам поглядел наверх. В каком-то смысле над головой был только чистый воздух. В другом смысле, отсюда и в бесконечность стояли, ряд за рядом, воинства Рая и Ада, крыло к крылу. С близкого расстояния и при соответствующей подготовке можно было даже отличить одних от других.

Тишина сжимала пузырь земли в объятиях.

Дверь барака распахнулась и из нее вышли Четверо. В троих не осталось почти ничего человеческого — лишь человекоподобные формы, составленные из того, чем они были или казались. По сравнению с ними облик Смерти был весьма скромен: кожаное пальто и шлем с зеркальным щитком превратились в плащ с капюшоном, но это уже детали. Скелет, пусть даже ходячий скелет, по крайней мере похож на человека; смерть такого сорта таится почти в каждом живом существе.

— Самое главное, — напряженно сказал Адам, — что по-настоящему они не настоящие. По-настоящему они как кошмарный сон.

— Н-но… мы же не спим, — пискнула Язва.

Бобик завыл и попытался спрятаться позади Адама.

— А вон тот как будто тает, — сказал Брайан, указывая на надвигающуюся на них фигуру, если это еще можно было так назвать, Загрязнения.

— Вот видите, — подбодрил их Адам. — Разве такое бывает по-настоящему? Где здравый смысл? По-настоящему, на самом деле — такого быть не может.

Четверо остановились в нескольких метрах от них.

ВСЕ СДЕЛАНО. Скелет в плаще наклонился вперед, и его безглазый взгляд остановился на Адаме. Трудно было сказать, был ли он удивлен.

— Ну что ж, — сказал Адам. — Дело в том, что я не хочу, чтобы что-то было сделано. Я не просил, чтобы это было сделано.

Взгляд Смерти скользнул по остальным трем всадникам и вернулся к Адаму.

За спиной Адама с визгом затормозил джип. Они не обратили на него внимания.

НЕ ПОНИМАЮ. САМО ТВОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ ОБУСЛОВИЛО КОНЕЦ СВЕТА. ТАК ЗАПИСАНО.

— Не вижу, почему это кому-то надо такое писать, — спокойно заявил Адам. — В мире полно всяких отличных вещей, а я еще не успел все про них узнать, так что не хочу, чтобы кто-нибудь его портил или там кончал раньше, чем я смогу узнать о нем все. Так что вы можете просто исчезнуть.

(— Вон он, мистер Шэдуэлл, — вскричал Азирафель, но голос его становился все неувереннее, — в майке…)

Смерть и Адам смотрели друг на друга.

— Ты… один… из нас, — прошипела Война сквозь зубы, похожие на прекрасные пули.

— Все уже сделано. Мы… строим… новый… мир. — Голос Загрязнения был тих, словно струйка из проржавевшей бочки стекали в придорожную канаву.

— Веди… нас, — сказал Голод.

Адама охватили сомнения. Голоса в его голове кричали, что это правда и что ему принадлежит весь мир, и все, что нужно сделать, — повернуться и повести их по этому спятившему миру. Он был одним из них.

И, ярус за ярусом, небесное воинство ждало Слова.

(— И чего, вы хотите, чтоб я в него стрельнул!? Это же мальчонка!