— Ага. Ну, знаешь, эти, которых показывают по ящику, все подстрижены по-дурацки, только, чтоб их, на них это совсем не по-дурацки, потому что они такие типа крутые. И костюм на них висит мешком, а ты им даже не скажи, что все они — толпа чмошников. Вот если спросите меня, так мне всегда вот чего хотелось, когда я таких вижу: взять такого за шкирку, и так рожей медленно по забору с колючей проволкой. И я вот чего скажу. — Он набрал воздуху в грудь. Насколько он помнил, это была самая длинная речь в его жизни[44]. — Я вот чего думаю. Если они меня так достали, так тогда они, наверное, и всех так же достали.
— Ну точно, — сказал Жестокое Обращение с Животными. — Они еще все носят темные очки, даже когда не нужно.
— Жрут вонючий сыр и пьют гребаное дурацкое безалкогольное пиво, — добавил Все Равно Не Работает, Даже Если Пнуть Хорошенько. — Ну ненавижу. Чего лить в глотку всякую гадость, если даже блевать потом не тянет? Я вот чего подумал. Давайте я еще раз поменяюсь. Буду Безалкогольное Пиво.
— Да вот хрена с два, — заявил Тяжкие Телесные Повреждения. — Ты уже раз менялся.
— Короче вот, — заявил Боров. — Вот почему я хочу быть Типа Крутые.
— Ладно, — сказал вожак.
— Ну а чего мне нельзя зваться Безалкогольное Пиво, если мне так нравится?
— Заткни пасть.
Смерть, Голод, Война и Загрязнение ехали в Тэдфилд.
И за ними следовали Тяжкие Телесные Повреждения, Жестокое Обращение с Животными, Все Равно Не Работает, Даже Если Пнуть Хорошенько (но в душе — Безалкогольное Пиво) и Типа Крутые.
В этот грозовой субботний вечер у мадам Трейси было очень оккультное настроение.
Она надела платье, ниспадающее свободными складками, и поставила на огонь кастрюлю с капустой. Комнату освещали четыре свечи, аккуратно воткнутые в почти скрывшиеся под потеками воска бутылки, расставленные по углам гостиной.
На сеансе, кроме нее, присутствовали еще трое: миссис Ормерод с Белсайз Парк, в темно-зеленой шляпке, которая в предыдущей жизни вполне могла быть цветочным горшком, мистер Скрогги, худой и бледный, с бесцветными глазами навыкате, и Джулия Петли из парикмахерского салона «Вольный ветер»[45] на Хай-стрит, только что окончившая школу и пребывавшая в полной уверенности, что она сама раскупорила эзотерические тайны. Чтобы усилить оккультный аспект собственной личности, Джулия стала носить слишком много украшений из чеканного серебра ручной работы и зеленые тени. Самой себе она казалась персоной таинственной, романтичной и обуреваемой призраками, и была бы таковой, если бы ей удалось сбросить еще с десяток килограммов. Она была убеждена, что питает отвращение к еде, потому что из зеркала на нее всякий раз смотрела толстуха.
— Будьте добры, возьмитесь за руки, — попросила мадам Трейси. — И сохраняйте полную тишину. Мир духов очень чувствителен к любым вибрациям.
— Спросите, здесь ли мой Рон, — сказала миссис Ормерод.
Ее нижняя челюсть была похожа на кирпич.
— Спрошу обязательно, дорогуша, только, пожалуйста, помолчите, пока я не войду в контакт.
Наступила тишина, только в желудке у мистера Скрогги не переставало урчать.
— Прошу прощения, дамы, — пробормотал он.
За годы Снятия Покровов и Прикосновения к Тайнам Мадам Трейси удалось определить, что две минуты составляют ровно столько, сколько нужно посидеть в тишине, ожидая контакта с Миром Духов. Если ждать дольше, клиенты начинают беспокоиться, если меньше — считают, что ты не отработал свои деньги.
Она начала мысленно составлять список покупок.
Яйца. Лук. Полфунта тертого сыру. Четыре помидора. Масло. Рулон туалетной бумаги. Не забыть бы, почти кончилась. И хорошенький кусочек печенки для мистера Шэдуэлла, вот бедняга, просто стыд…
Самое время.
Мадам Трейси откинула голову назад, уронила ее на плечо, и медленно подняла снова. Глаза ее почти закрылись.
— Она погружается, дорогая моя. — Мадам Трейси услышала, как миссис Ормерод шепотом объясняет происходящее Джулии Петли. — Не беспокойтесь. Она просто строит
Мадам Трейси, не без легкого раздражения, почувствовала, что теряет общее внимание, и издала низкий протяжный стон:
— О-ооооооо…
А потом произнесла высоким дрожащим голосом:
— Здесь ли ты, проводник мой?
Она подождала еще немного, чтобы усилить напряжение. Средство для мытья посуды. Две банки фасоли. Да, еще картошки.
— Хао! — сказала она мрачно и сурово.
— Это ты, Джеронимо? — спросила она у себя.
— Я сказал, умм, — ответила она.
— У нас сегодня новый член нашего кружка, — сказала она.
— Хао, мисс Петли, — сказала она, уже как Джеронимо.
Она всегда считала, что индеец в роли духа-проводника — безусловно, необходимый инвентарь, к тому же ей очень нравилось это имя. Она как-то объясняла это Ньюту. Тот понял, что про Джеронимо она ничего не знает, но ему не хватило духу рассказать ей про кровожадного вождя, безжалостно истреблявшего бледнолицых.
— Ой, — взвизгнула Джулия. — Очень рада с вами познакомиться.
— Мой Рон там, Джеронимо? — спросила миссис Ормерод.
