И махнув им в самый последний раз до нашей следующей встречи, я наконец-то почувствовала, что в моей жизни начинается новый этап. Моя школа осталась позади, как и моё семнадцатилетние, и жизнь в моём родном городе.
Если вас интересует, что меня ждёт дальше, то я могу дать лишь один ответ. Меня ждёт неизвестное, и каким оно будет, решать предстояло уже только мне.
— Простилась? — улыбнулись мне.
Ну, ладно, не только мне. Стоящий передо мной в бейсболке Люк Гронский, что ждал с сумками возле аэропорта столицы, тоже был в ответе за моё будущее, которое имело теперь название «наше».
В конце июля я переехала к нему в квартиру, конечно же с ревизией родителей. Не хочу лишний раз вспоминать, как прошло знакомство на моё совершеннолетие моего парня и родителей, но хорошо, что живы остались все, а главное, без ссадин и царапин.
Ладно, Нюша Полевич как всегда любит приукрасить, а как иначе, когда ты постоянно витаешь в воздушных замках и иногда пишешь фанфики, которые тайком почитывает твой парень, что бы устроить очередной романтический сюрприз.
В столице я устроилась в новый салон красоты, но проработала там всего лишь полгода, потому что дальше меня ждало личное помещение, которое купил для меня Люк. Я стала частным визажистом, который работал, когда ему было удобно, и я уже давно забыла про элитный салон красоты, с которого всё начиналось.
Радовало, что не только я за этот год обрела своё счастье. Гронский старший всё-таки растопил сердце дамы, что выросла на английских романах, и да, ею оказалась та самая добродушная Элла, что сразу же вошла в семью Гронских. Сергей и Элеонора связали себя узами брака уже через полгода, после начала отношений, и все мы были уверены, что теперь это точно до того, пока смерть не разлучит их. И на церемонии невеста несла самый яркий и большой букет синих гиацинтов, который я когда-либо видела. Люк сразу принял эту женщину в семью, как только увидел, сколько нежности таиться в глаза Эллы, и пусть они не были кровными сыном и матерью, но оба Гронских обрели то, о чём всегда тайком мечтали.
Что касалось Вики, то она смогла переехать в Москву к сестре, только с маленьким бонусом в виде личного счастья. И пусть Цветаева многое скрывала, кое-что всё-таки спрятать от нас она не смогла — это свою влюблённость.
Возможно, мы всё-таки дождёмся приглашения с Яной на чашку чая к ней, что бы она наконец-то нам всё рассказала, но, возможно, это будет в будущем, которое для меня скрыто.
Единственное, в чём я была уверена, а точнее в ком, это в нас. В Нюше и Люке, которые пройдут любые испытания, что бы в конце взяться за руки, и сказать друг другу, как мы скучали, пока не виделись всё это время.
— Простилась, — кивнула я ему. — Поехали домой.
— Домой, — прошептал парень, и прежде чем мы тронулись, он поцеловал меня.
Домой, там, где царит уют, тепло и наша любовь. Там, где живут два дурака, что прыгнули в пропасть и рискнули идти наперекор всем правилам, которые навязало нам общество. Зато эти дураки остались счастливы, и это главное…
Пять лет спустя…
Закрыв глаза, я наслаждалась звуком реки, которую рассекали вёслами многие мужчины, что привезли сюда своих жён, девушек или матерей. В некоторых лодках сидели даже дети, которые любовались закатом, отражающимся в воде. Где-то рядом были слышны вспышки фотокамер, что делали снимки для парочек, и может раньше бы я погналась за этим, но сейчас просто наслаждалась нашим уединением с природой.
— Ты выглядишь счастливой.
— Что весьма удивительно, ведь ты рядом со мной, Гронский.
Люк усмехнулся, отложил вёсла и приблизился ко мне. Открыв глаза, я сразу же наткнулась на игривый взгляд уже сформировавшегося мужчины, что так же заставлял моё сердце трепетать, а про дыхание и вовсе забывать.
— Что такое, ручки уже устали у моего любимого старичка? — я положила руку ему на щёку, чувствуя родное тепло.
— Да, мне нужен живительный поцелуй.
Прикоснувшись к губам, я обняла Гронского за шею, и прижалась к нему, как в первый раз. Невозможно было объяснить словами, что между нами происходило, это можно было лишь почувствовать, прикоснувшись к человеку, которого ты неистово любишь.
Оторвались мы друг от друга, только когда музыка на берегу прекратила играть, июньское солнце давно спряталось за горизонтом, и в маленьких беседках уже всё было для нас готово. Пришвартовавшись у берега, мы взяли наш плед и направились в забронированный райский уголок, с которого доносил ветер аромат глинтвейна и только что испечённого яблочного пирога.
— В этот раз ты превзошёл самого себя, — прошептала я Люку, когда на ноутбуке, что лежал на наших коленях укрытые пледом, играла какая-то комедия, а я, прислонившись спиной к мужской груди, наслаждалась атмосферой романтики, которую устроил Гронский.
— Подумал, что тебе понравится вечерний сплав по реке, тут и бонусы приятные. Но лучший же бонус, я надеюсь, меня ждёт впереди.
Рука Гронского полезла куда-то не туда, и я «случайно» пролила Глинтвейн на его ногу.
— Какая же ты вредина, — прошептал он мне на ухо, и это подействовало лучше всякого соблазнения.
