Протестировав своё внутреннее состояние, я понял, что от недавней предсмертности не осталось и следа. Так хорошо я себя не чувствовал очень давно. Точнее сказать, никогда. Ну, может быть, когда родился, хотя сильно сомневаюсь. Сам процесс не располагает к отличному самочувствию. И спросить про это не у кого. Сомневаюсь, что найдутся люди, которые помнят это стояние.
— Поскольку больной самоизлечился, лекари бессильны и умывают руки. Беги, спасай свою Мару. Только в этот мир не суйтесь. Второй раз я тебя не вытащу. Своей ошибки они не повторят.
— А ты? — сам не знаю почему, спросил я Ариэль.
— Пойду думать, как этого старого хрыча вытаскивать.
— Так что же между вами было?
— Не твоё дело, — огрызнулась Ариэль и, подпрыгнув, свечкой ушла в воду, не забыв на последок окатить меня водой.
— Рыба! — выплюнул я.
Новый фонтан накрыл меня с головой.
— Добро? Живой?
Это было первое, что я услышал, отсчитав последние шаги в свой мир.
— Живой, — подтвердил я.
— А чего такой мокрый?
И вот как ответить на этот вопрос?
Сказать правду?
Нет, они парни бывалые и с «белкой» знакомы не понаслышке. И вот именно поэтому они по-тихому «скорую» и вызовут.
Задвинуть какую-нибудь правдоподобную чушь?
Причём, как показывала практика до этого момента, чем чушь чушнее, тем больше ей веры. Но, как назло, никакая чушь мне в голову сейчас не лезла.
— Где она? — попытался я перевести тему.
— У тебя, — сразу въехали, о ком речь, парни.
— И как?
— Стабильно, как мы в лучшие годы, — ответил первый.
— Поддерживаем в состоянии, — подхватил второй.
— А ты-то где был? — не унимался третий.
— Значит так, парни, — проигнорировал я третьего. — Спасибо за службу. Вовремя вы меня подстраховали. Но теперь всё плохо. Они всё-таки вышли на меня. И даже успели захватить. Случайно ушёл. Вплавь. Только времени у нас часов несколько. А может, и минут. Придут за мной — найдут её. И тогда нам всем кранты. В лучшем случае — трезвое безоблачное будущее. А в худшем… — Я сделал выразительный жест, проведя по горлу.
— Так, может, её того? — Третий из собутыльников повторил мой жест. — Пока она нас не этого самого.
— Сможешь? — Посмотрел я на него с выразительной надеждой.
— А почему я? — сразу стушевался он.
— А вы сможете? — обратился я к оставшимся двум, заранее зная результат. — Вот и я не смогу.
— Но ведь она нас…
— Спокойно, — перебил я третьего. — Паниковать ещё рано. Выхода нет только в случае когда… — Я снова повторил характерный жест, проведя по горлу.
— Ты что-то придумал? — с надеждой спросили все трое в унисон.
— Надо закончить начатое. Что-то мне подсказывает, что недолго осталось.
— Но как? Тебя же ищут?
— Ищут здесь. И это здесь нам нужно поменять. Готовы помочь?
Три неубедительных кивка были мне ответом. Я был уверен, что если бы сейчас им предложили променять меня на свою свободу, все трое с радостью бы несли меня на блюдечке с голубой каёмочкой. Но ладно, как говорится, за вами дембельский аккорд — и на гражданку с чистой совестью. Или это на свободу? Да какая разница, аккорд я всё равно с вас стряхну.
— Слушайте, парни, и давно вы ей спиртное обновляли?
— Утром.
— И закуску тоже.
Тайком взглянув на небо, я понял, что сейчас уже вечер. Благо погода стояла ясная, и закатное светило, скрывшееся за соседним домом, бросало характерные лучи на мою многоэтажку.
— До утра у нас времени нет. Надо напоить её сейчас до бессознательного состояния и перевести в другое место.
Понурые лица собутыльников давали понять, что их участие в этом стоит под большим вопросом. Если сейчас хоть один скажет нет, то вся троица пошлёт меня лесом и пойдёт оплакивать свою заканчивающуюся жизнь, топя горе в каком-нибудь суррогате.
— Но лучше, если про это место буду знать только я. Поэтому перетащу я её один. А вы обеспечьте её невменяемость.
— Сколько? — спросил самый сообразительный.
— Двойная доза от того, что ей обычно приносили, на сейчас и ещё одна на утро, пока сориентируюсь на новом месте. И лучше бы вам тоже где-нибудь залечь на пару недель. Пока всё уляжется. И если вдруг чего, вы меня видели давно. Поговаривают, что до «белки» допился и санитары повязали. Её вообще в глаза никогда не видели. И всё такое прочее.
— Добро, — сказал третий, выразив согласие моим погонялом. — Пошли мужики.
— Так, а теперь Мара, — произнёс я тихо, когда вся троица вышла из зоны слухового восприятия.
Я на секунду задумался: а что меня ждёт в моей квартире? Под этим кратким словом «бухает» могло скрываться всё что угодно.
В лучшем случае это будет пьяненькая любвеобильная Мара. И худшее, что меня ожидает, — зацелованность с головы до пяток.
Но если она на меня обиделась — Мара в роли пьяной мегеры. При наличии обширных познаний боевых искусств. Особенно совершенное владение пяточным боем. Вариант на выживание настолько призрачный, что его хрен найдёшь. А уж про то, чтобы сохранить целостность организма, речи не идёт вообще. Тут, как говорится, издержки производства. Это как фрезеровщик со всеми пальцами. Нонсенс? Нонсенс.