Казалось бы, живи и радуйся, что война около года назад завершилась. Близкие перестали умирать и начался постепенный прирост населения. Кровный враг, наконец, стал… другом. На Мадару стали засматриваться девушки в непосредственном желании выскочить замуж.
Но, к сожалению, раньше вот это вот всё Учиху не интересовало. Проживая жизнь, лишённую красок, — что до войны, что после, — Мадара задумывался, а зачем ему такая размеренная жизнь? Существование. Ни тебе азарта в битвах, ни колких фразочек Хашираме.
Ни-че-го.
И тут… снег в середине июля. Жизнь приняла неожиданный оборот.
Она обрела смысл.
Мадара схватил пробежавшего мальчика за шиворот и заставил остановиться. Детская улыбка грела душу, румяные щёки бросались в глаза словно молодые яблочки. Немного отросшие чёрные волосы свисали влажными сосульками, но их мальчик уверенно игнорировал. Всё кричало в нём: я счастлив! Смотрите все, я готов обнять весь мир!
Вот только…
— Ты чего без шарфа?
Буркнул мужчина, взирая на пацана сверху-вниз. Тот чуть смущённо запыхтел. Но улыбку подавить не получилось.
— Холодно же.
В доказательство слов подул пронизывающий ветер, заползающий за шиворот и вызвавший стада противных мурашек. Конечно, только недавно Обито носился по улицам, беря тепло из разогретых мышц, а тут остановка…
Глаза удивлённо распахнулись, когда в следующую секунду шею опутало приятное тепло. В него тут же хотелось уткнуться носом и вдыхать, вдыхать этот запах. Родной. Ставший за столько дней острой необходимостью. До мурашек. До сладостного тепла внутри, что теперь он не один.
Мальчишки впереди остановились и призывно помахали Обито рукой. Но тот уставился своими большими глазищами в… Мадару. Он чуть улыбался. Потрепал Обито по влажным волосам и пошёл дальше, окунувшись в свои думы.
Что это?
Конечно, забота. Как бы ни хотелось это признавать. И внезапно плевать стало, что взрослые могут их увидеть и не так понять. Главное — здоровье ребёнка. Остальное пусть катится по медной лестнице.
Просто по странной причине за мальчишку приходилось переживать.
Через месяц после знакомства Мадара уже даже не пытался этого скрыть. Если раньше пытался отселить от себя пацана, держать на расстоянии. Не подпускать в чёрствое сердце. Где нет места свету. Дружбе. Любви… то сейчас только и думал о том: где сейчас этот пакостник? С кем общается и кого убить первым, если его кто-то обидит?
Почему без чёртового шарфа?
Это было странно. Более странно чем сейчас — у Мадары в жизни не было никогда. И он даже… радовался?
Всё постепенно налаживалось. Изуна тоже даром времени не терял. Как-то подвернулась ему уникальная возможность… пойти на совместную миссию с Наори. Хокаге подговорил, не иначе. Барышня она спокойная, рассудительная, вот только вернулась она со странным огоньком в глазах. Будто бы её кто-то хорошенечко оттр…
— Мадара! — о, вспомни солнце, вот и лучик.
— Да, Наори?
Фиолетовые волосы растрепались, но глаза горели ярким пламенем. Изуна подменил её там, что ли?
***
Солнце ярко светило, немного лаская лицо тёплыми лучами. Но колючий ветер портил всё, вгрызаясь в кожу следом, словно стая клещей. Приходилось постоянно кутаться в куртку. Даже натужные упражнения не спасали.
Устало выдохнув, Обито прислонился к стволу дерева и уткнулся взглядом в голубое небо.
Что же он делает? Конечно, не хочет выглядеть слабаком в глазах Мадары. Все мальчишки в его возрасте уже чуть ли не по деревьям прыгали и умели концентрировать чакру.
— Смотри!
Светловолосый мальчишка сложил руки около груди в печать и замер, как и его товарищи, вцепившись в него взглядами. Обито как раз тогда проходил мимо, стараясь не привлекать внимания. Но любопытство взяло верх. И увидел он, что вокруг блондина кружились небольшие голубые всполохи. Чакра. Она была почти осязаема.
Окружающие дети удивлённо заверещали и стали лезть с вопросами, как он это делает. Но мальчонка лишь смущённо поднял руки вверх.
Хорошо ему. Гений нашёлся тут. И из-за поворота к нему подошёл мужчина, чьи серые волосы были стянуты резинкой на затылке. Только сейчас Обито заметил их схожесть.
И маску. Ту самую маску, которую он сначала проигнорировал. Мало ли, болеет чем-то.
Но ключевую роль сыграл один эпизод, перевернувший взгляды Обито на жизнь. И… спасибо, что ли, Какаши за это?
…
Боль. Опять ему приходится испытывать боль, которая не отпускает его даже сейчас. Она преследует его с самого начала жизни, когда он остался один. У него никого не было. Ни матери, которая заботилась бы о нем. Ни отца, что научил бы его сражаться. Ни-ко-го. И от этого ему приходилось надеяться только на себя. На свои собственные силы. Вот только он был…слаб. Хитер, умен, но слаб. Ему никогда не удавалось одолеть более сильных противников. Никогда не получалось заступиться за беззащитных детей, которых обижали взрослые. И от этого ему было очень грустно и мерзко. За самого себя. За то, что он такой никчемный слабак, который даже о своей шкуре не может позаботиться. Не говоря уже о других…
