Неужели подобное возможно? Я вспомнил, как Коди со счастливым выражением лица вонзил нож в рыбу. О его странной реакции на вопрос о пропавшей соседской собаке. Реакция Коди очень напоминала мою, когда меня в детстве спросили о собаке, которую я успел пустить на свои эксперименты. Кроме того, я вспомнил, что Коди, как и я, пережил травму, когда биологический отец, находясь в приступе вызванной наркотиком ярости, бил его и сестру стулом.
Мысль абсолютно немыслимая. Идея совершенно нелепая, однако… Все части мозаики легли на место, и картина обрела полный, не лишенный поэзии смысл.
У меня был сын. Такой же, как я. Но у него не было мудрого приемного отца, чтобы направлять его первые детские шажки по миру вивисекции и удачи. Рядом с ним не было всевидящего Гарри, способного научить его стать тем, кем он должен стать, не было человека, который мог бы превратить ребенка, обуреваемого жаждой бесцельного убийства, в задрапированного плащом мстителя. Одним словом, около него не было существа, способного осторожно и терпеливо вести его через все ловушки, чтобы он мог в будущем стать сверкающим клинком мщения. Рядом с Коди не будет ни единой души, если Декстер умрет здесь и сейчас.
Заявление типа «Эта мысль толкнула меня на действия» очень попахивало мелодрамой, а я позволяю себе быть мелодраматичным, когда это необходимо и имеется соответствующая аудитория. Однако прозрение о подлинной сущности Коди меня потрясло, и, кроме того, до меня донеслись похожие на эхо слова: «Расстегни ремень безопасности, Декстер». Каким-то непостижимым образом я заставил свои огромные и неуклюжие пальцы нащупать запор ремня и нажать кнопку. Это походило на поиски иглы в стоге сена, но я щупал и тыкал пальцами до тех пор, пока что-то не сработало. Это в первую очередь означало, что я упал, уткнувшись головой в крышу автомобиля. Удар показался мне чрезмерно сильным, с учетом того, что я находился под водой. Но шок от удара сорвал часть паутины с моего мозга, и я продвинулся к месту, где раньше находилась дверь. Я сумел выбраться из машины, вспахав физиономией несколько дюймов придонного ила.
Я выпрямился, одновременно оттолкнувшись от дна. Толчок, должен признаться, был хилым, но его оказалось достаточно, поскольку глубина в этом месте была около трех футов. Даже слабый толчок выбросил меня из воды чуть ли не до колен. Когда ноги снова почувствовали дно, я замер, отрыгивая вонючую жижу и хватая чудесный, чистый воздух широко открытым ртом. Замечательный и недооцененный людьми воздух! Как справедливы слова, что мы не ценим вещей до тех пор, пока не остаемся без них! Как ужасно положение обитающих в нашем мире и оставшихся без воздуха людей. Таких, как…
Дебора?
Подлинное человеческое существо наверняка раньше вспомнило бы о своей тонущей сестре, но будем справедливы, разве можно многого ожидать от эрзаца после того, что мне пришлось пережить? И я вспомнил о ней сейчас, очевидно еще обладая временем на то, чтобы сотворить нечто осмысленное. Сказать, что я без особой охоты спешил спасать сестру, было бы несправедливо, но я не мог не думать о том, что за один вечер от Динамичного Декстера хотят получить слишком много. Я только что избежал опасности и вот теперь снова должен рисковать жизнью.
Но семья есть семья, а нытье никогда не приносило мне пользы. Набрав полную грудь воздуха, я погрузился в мутную воду, нащупывая путь руками, пролез в лежащую вверх колесами машину и добрался до места водителя. Что-то шлепнуло меня по физиономии, а затем грубо вцепилось в волосы. Я надеялся, что это сделала Дебора, поскольку не увидел в мутной воде никакого существа, обладающего столь острыми зубами. Я поднял руку и попытался разжать ее пальцы. Задерживать дыхание и действовать на ощупь было трудно и без импровизированной попытки со стороны сестры стилизовать мою прическу. Но Дебора держала крепко, что в некотором роде являлось хорошим знаком, поскольку означало, что она пока жива. Но я не мог не задавать себе вопроса, что сдастся первым — мои легкие или скальп. Но мне удалось избежать как первого, так и второго. Пустив в дело обе руки, я сумел оторвать пальцы сестры от своей легкоуязвимой прически, потом провел своими пальцами по ее руке до плеча и продолжил движение вокруг тела, пока не нащупал застежку ремня безопасности.
Я нажал кнопку, но ту, как и положено, заклинило. Как вы понимаете, это был один из дней, когда все идет шиворот-навыворот. Одна неприятность тянула за собой другую, и не было надежды на то, что нечто — пусть даже самое малое — обернется так, как надо. Словно в подтверждение этих слов я услышал у своего уха нечто похожее на «бульк» и сообразил, что у Деборы истекло время и она испытывает судьбу, пытаясь дышать водой. Вероятно, это удастся ей лучше, чем мне, но меня почему-то одолевали сомнения.
