Хороший вопрос для человека его профессии, но единственный ответ, который пришел мне в голову, оказался несколько легкомысленным:
— Боюсь, вам самим потребуется большая доза успокоительного.
Не оценив сложности положения, парамедики взглянули на меня так, словно с моей стороны это была дурацкая шутка. Затем они посмотрели друг на друга, пожали плечами, и старший из них произнес:
— Ладно, приятель. Мы его как-нибудь втиснем.
Ирокез покачал головой, открыл двери «скорой» и начал вытягивать оттуда каталку.
Пока они везли ее к микроавтобусу доктора Данко, я забрался в машину, чтобы посмотреть, как чувствует себя Дебора. Она лежала с закрытыми глазами, очень бледная. Но дышала сестра легче. Открыв один глаз и посмотрев на меня, она спросила:
— Почему мы не движемся?
— Доктор Данко разбил свой микроавтобус.
Дебора напряглась и попыталась сесть. Теперь оба ее глаза оказались открытыми.
— Вы его взяли?
— Нет, лишь пассажира. Думаю, он хотел доставить его в нужное место, поскольку обработка закончилась.
Дебора побледнела еще больше.
— Кайл? — прошептала она.
— Нет. Доакс говорит, что это парень по имени Фрэнк.
— Ты уверен?
— Да. На его шее имеется тату. Это не Кайл, сестренка.
Дебора закрыла глаза и опустилась на койку так, словно из нее вдруг выпустили воздух.
— Слава богу!
— Надеюсь, ты не будешь возражать, чтобы разделить свой кеб с Фрэнком? — спросил я.
— Нет, — ответила сестра; затем ее глаза вновь широко открылись, и она произнесла: — Прошу, Декстер, не затевай никакой возни с Доаксом. Помоги ему найти Кайла. Обещаешь?
Наверное, на нее подействовало лекарство, поскольку я всего лишь на одном пальце руки мог сосчитать, сколько раз она обращалась ко мне с просьбой на такой жалобной ноте.
— Хорошо, Дебс. Сделаю все, что могу.
— Спасибо.
Я подошел к микроавтобусу доктора Данко в тот момент, когда старший парамедик выпрямлялся, видимо закончив блевать. Младший сидел на тротуаре и бормотал что-то себе под нос, а существо в машине продолжало издавать звуки.
— Поднимайся, Майкл, — сказал старший. — Пошли, дружище.
Майкл, судя по всему, никуда не хотел двигаться. Он раскачивался, сидя на краю тротуара, непрерывно повторяя:
— О Боже! О Иисусе! О Боже…
Решив, что парень не нуждается в моей помощи, я прошел к двери со стороны водителя. Она была открыта, и я заглянул внутрь.
Доктор Данко, похоже, очень спешил. Об этом свидетельствовал оставленный на сиденье сканер, весьма дорогой. Такие сканеры обычно используют преступники и охотники за горячими новостями, чтобы следить за переговорами полицейских. Мне было приятно узнать, что доктор Данко следил за нами с помощью этого прибора, а не использовал черную магию.
Во всем остальном микроавтобус был чист. Там не оказалось ни предательски болтливого спичечного коробка, ни бумаги с начертанным на ней адресом, ни пергамента с зашифрованным текстом на латинском языке. Ничего такого, что могло бы навести нас на след. Нам помогли бы отпечатки пальцев, но, поскольку мы и так знали, кто сидел за рулем, смысла в этом не было.
Я взял сканер и двинулся к задней двери микроавтобуса. Доакс стоял рядом с дверью, а старшему парамедику наконец удалось поставить своего партнера на ноги.
— Эта штука находилась на переднем сиденье, — сообщил я, вручая сканер Доаксу. — Он нас слушал.
Доакс посмотрел на прибор и сунул его в микроавтобус. Сержант был не особенно разговорчив, и я взял инициативу на себя.
— У тебя имеются какие-нибудь соображения насчет того, чем нам теперь заняться? — поинтересовался я.
Он молча посмотрел на меня, а я на него. Если бы не парамедики, то мы пялились бы друг на друга до тех пор, пока голуби не начали бы вить гнезда на наших головах.
— Ладно, парни, — произнес старший, и мы отступили в сторону, чтобы открыть им доступ к Фрэнку.
Старший парамедик, похоже, оклемался и держался так, словно приехал наложить лангетку на вывихнутую лодыжку какого-нибудь мальчишки. Его напарник по-прежнему имел несчастный вид, и, даже находясь в шести футах от него, я слышал его прерывистое дыхание.
Я стоял рядом с Доаксом, наблюдая, как парамедики положили на каталку то, что осталось от Фрэнка, и повезли ее к «скорой». Я поднял глаза на Доакса и увидел, что тот снова в упор смотрит на меня. Неприятно улыбнувшись, он сказал:
— Значит, один на один. А я ведь тебя совсем не знаю.
Опершись спиной на изрядно побитый микроавтобус, он скрестил руки на груди. Я услышал, как захлопнулась дверь «скорой» и взвыла сирена.
— Один на один, — повторил Доакс, — и никаких рефери.
— Это что, новое проявление твоей деревенской мудрости? — усмехнулся я.
Я был страшно зол, потому что ради общего дела принес в жертву ботинок, прекрасную рубашку для игры в боулинг, ключицу Деборы и новый казенный автомобиль. Не говоря уже о своем хобби. И вот сержант стоит передо мной в рубашке без единой морщинки и выступает с пока неясными, но враждебными замечаниями. Нет, этот человек явно выходит за рамки.
— Я тебе не доверяю, — закончил он.
Очень хорошо, что сержант Доакс распахивает передо мной душу и обнажает чувства, однако я не должен позволить ему расслабиться.
