Отец Каролины был бизнесменом – по крайней мере, раньше. Кроме того, он был кем-то вроде стихийного теолога-атеиста, понимающего, как устроен этот мир. Обычно отец общался с Каролиной именно в таком ключе. Они делали вид, что доверяют своей интуиции, увлекались, как дети, и переводили любую проблему в философскую плоскость. Каролине нравились подобные беседы еще в детстве. А теперь, в зрелом возрасте, она научилась извлекать из них практическую пользу.
– Это только предчувствия, – ответила Каролина на вопрос отца. – Не думаю, что они верны.
– Я тоже, но они есть. Есть предпосылки развития ситуации в неверном направлении. Ощущение негатива растет, ты говоришь? И есть темная сила, которая препятствует прояснению ситуации… Ты должна прочувствовать, что за всем этим стоит. Тогда все начнет раскручиваться в обратном направлении.
– Но как?
– Не знаю, Каролина. Попробуй сосредоточиться.
Снова налетел ветер – на этот раз мягкий, теплый бриз.
– Но что вообще делают в таких случаях? – спросила журналистка.
– В каких? Когда появляются темные силы? Ищут выход и улепетывают со всех ног.
– А если не получается?
– Что не получается?
– Если вокруг все полыхает и выход охвачен огнем?
Гораций опять замолчал.
– Ну… если полыхает… Тогда надо вызывать пожарную команду.
Каролина стояла на тротуаре. Ветер, машины, папин голос, ее собственные мысли и ощущения – все смешалось.
– Спасибо, папа, – сказала она и дала отбой.
А потом посмотрела на фасад дома, где жил Эдди.
Возможно, последние слова отца и были задуманы как метафора, но Каролина склонялась к другому их восприятию. Бензозаправка находилась за углом. Жидкость для розжига стояла в специальном холодильнике, среди масел и моющих средств. Спички продавались на кассе. Женщина закупилась и поспешила к дому Бомана.
Позвонила в дверь, постучала, позвала Эдди в почтовую щель.
Снова вдохнула подозрительный запах.
Здесь что-то не так…
Каролина облила дверь жидкостью для розжига. Бросила спичку – пламя сразу же занялось. А затем спустилась по лестнице, набрала аварийный номер и сообщила о пожаре. После чего остановилась на другой стороне улицы и стала ждать.
Минута проходила за минутой. Ничего похожего на звук сирены не было слышно. Воображение Каролины рисовало картины одна кошмарней другой – с полыхающими квартирами, задыхающимися в пламени детьми. Вбежав в подъезд, Бергер увидела, что пламя погасло. Она подлила жидкости для розжига и бросила больше спичек.
В этот момент улицу огласил звук сирены. Понимая, что показываться на глаза пожарным не следует, Каролина побежала вверх по лестнице. С лестничной площадки последнего этажа она увидела две пожарные машины. Слишком большие и угрожающе громкие, они с визгом затормозили во дворе. Из-за угла выезжала «Скорая». Журналистке стало не по себе.
Дверь внизу распахнулась, и по лестнице застучали быстрые шаги. Двое пожарных первым делом погасили пылающую дверь. Потом ее взломали, и один из них вошел в квартиру Эдди.
Каролина спустилась и приблизилась к двери.
– Эй, есть здесь кто-нибудь? – кричал пожарный.
Потом послышался возглас – не то удивления, не то ужаса, и другой пожарный побежал следом за коллегой.
– Срочно вызывай «Скорую»! – услышала Бергер. – И полицию…
Журналистка переступила порог квартиры. Запах усилился – неприятно-свежий и удушливый одновременно. Жалюзи в гостиной были опущены.
Каролина встала посреди комнаты.
Эдди лежал на матрасе на полу – весь в крови, с синими губами и с окровавленной кошачьей тушкой на коленях. Одна его рука была поднята на свисающей с потолка цепи.
Бергер поняла, что отныне обречена видеть эту картину до конца жизни.
Тик-тик-тик – стучали часы над дверью.
Гектор ждал в обшарпанной смотровой. На стенах – полки с рулонами бумаги, запертый медицинский шкаф, небольшая табуретка и койка. Взяли анализы – и адьё.
В замке заскрежетал ключ. На пороге появился охранник, который придержал дверь, пропуская медбрата в белом комбинезоне с подносом из нержавеющей стали в руках.
– Здравствуйте, – кивнул медбрат.
– Здравствуйте, – ответил Гусман.
– Я должен взять у вас кровь и измерить температуру.
– Зачем?
– Я не знаю.
Медик сунул Гектору в рот термометр и стал готовить шприцы и ампулы.
– Неприятная процедура, – раздался голос со стороны двери.
Заключенный поднял глаза. На пороге стоял мужчина. Темноволосый, с усами, в пуловере с высоким воротником.
Этот человек прошел в комнату.
– Я имел в виду термометр, – пояснил он. – И все-таки это лучше, чем когда его запихивают тебе в задницу.
Он сел на табурет. Улыбнулся.
– Меня зовут Томми. Как вы тут?
Гектор молчал. Медбрат вынул у него изо рта градусник.
– По-видимому, не лучше, чем другие, – ответил за Гусмана незнакомец.
– А как они? – задал встречный вопрос заключенный.
– Неважно. – Лицо незнакомца посерьезнело.
– Во всяком случае, сплю я на удивление хорошо, – заметил Гектор.
– Вот как? – удивился посетитель. – Что ж, я за вас рад.
Нависла пауза. Томми продолжал:
– Для испанца вы хорошо говорите по-шведски.
– Моя мама была шведкой.
– Моя тоже, – сказал Томми. – Надо же, какое совпадение…
