В этот момент мужчина как будто увидел себя со стороны – израненного, припавшего ртом к окровавленной, еще трепыхавшейся туше. И заплакал. Зарыдал, вздрагивая всем телом, силясь вытолкнуть из себя то, что отныне навсегда стало его частью.
Электричка летела по рельсам, окутанная зелено-золотой дымкой вечернего солнца.
Каролина положила ноги на сиденье напротив и проверила в мобильнике электронную почту и эсэмэс. Эдди Боман прислал три письма – она, не читая, выбросила их в корзину. Потом она обнаружился еще один файл, с изображением. Ей стоило выбросить и его, но любопытство пересилило. В конце концов, это всего лишь фотография.
Она открыла файл. Снимок был нечетким. Улица, люди. Бергер поднесла мобильник к глазам – похоже, Библиотексгатан. Она узнала некоторые вывески и рекламные афиши. Эдди снабдил снимок подписью: «Сегодня она встречается с Т. Я.».
«Она» могла быть только Софией Бринкман. Каролина вгляделась в женщину на снимке. София стояла на фоне витрины магазина, повернувшись в профиль. Боман снимал ее с довольно большого расстояния. Журналистка увеличила лицо Софии – получилось нечетко.
Теперь ее разбирало любопытство. Каролина забыла о своем намерении держаться от Эдди Бомана подальше. Вопросы так и роились у нее в голове. Интересно, что делает София в Стокгольме? И что там с Томми и прокурором? Сообщение Эдди нисколько не прояснило ситуации – напротив.
Бергер достала из корзины другие сообщения, присланные Боманом на ее электронную почту. Все они были короткими и непонятными. Одно заинтересовало ее больше других. В нем Эдди писал, что Гектор Гусман арестован где-то за пределами Швеции. Томми разговаривал по телефону по-английски.
В этот момент Каролина почувствовала, что над ней кто-то стоит. Она подняла глаза. Кондукторша – невысокая, коренастая женщина – косилась на ее туфли на сиденье напротив.
– Простите. – Журналистка опустила ноги и предъявила проездной.
– Вы здесь не одна, – строго предупредила кондукторша и пошла дальше.
Каролина снова уставилась в мобильник. Набрала номер Эдди – молчание. Телефон либо отключен, либо…
Дома, за кухонным столом, Каролина стала искать Эдди по своим каналам. Как журналист, она располагала в этом плане определенными возможностями. Но все оказалось бесполезно. Она также позвонила в тюрьму насчет Гектора Гусмана, но там отказались отвечать на ее вопросы. Тогда Бергер набрала полицию.
– Гектор Гусман, – проговаривала она в трубку по слогам. – Гектор…
Безрезультатно. Женщина снова попробовала дозвониться до Бомана – тишина.
Каролина задумалась… Гектор арестован где-то за границей – так писал Эдди. Она набрала полицейский участок в Арланде, но и там отказались с ней разговаривать.
И это называется «открытое общество».
Эдди… Ну где же ты?
Она прозондировала социальные медиа, но и там никакого Эдди Бомана не обнаружилось. Впрочем, как журналист Бергер имела доступ к определенным компьютерным базам, где могла получить информацию о любом жителе этой страны. Она вошла на сервер. Эдди говорил, что не имеет ни семьи, ни друзей… Это походило на правду. Каролина нашла сведения о его умершем отце и о матери, которая жила в Сюндвалле. И никаких сестер и братьев.
Мать Эдди звали Сюзанна. Высохшая, прокуренная женщина, судя по нечеткому снимку. Хриплый голос в трубке только подтвердил эти предположения.
– В чем дело? – спросила эта дама.
– Вы – мама Эдди Бомана? – уточнила журналистка.
Сюзанна хмыкнула.
– Эдди – взрослый мужчина, а я живу своей жизнью. Ему давно не нужна мама.
Судя по свистящему звуку, она сделала хорошую затяжку.
– Когда вы говорили с ним последний раз? – поинтересовалась Бергер.
– А вы кто?
– Подруга.
Сюзанна замолчала, как будто ей требовалось время, чтобы понять это слово.
– Я не разговаривала с Эдди много лет. – Она прокашлялась. – И я не такая плохая мать, как вы, наверное, обо мне подумали.
С этими словами она положила трубку. Каролина откинулась на спинку стула. Отправила Эдди эсэмэс: «Позвони мне». А потом зашла в папку с мейлами, выбрала последний и написала то же самое в ответ на него. «Позвони мне».
Звуки доносились откуда-то издалека, но Эдди расслышал, что соседка играет Форе[26]. Красивая похоронная музыка. Он представил себе, как все это будет выглядеть. Людей, вероятно, придет немного – кое-кто из коллег, тех, с кем Боман здоровался в кофейной комнате. Приятели юности? Кто-нибудь из хулиганов? Возможно. Мать? Нет, только не она. Разве что родители тетки по отцовской линии…
У Эдди пересохло во рту. Теперь он дышал тяжело, шумно, не в силах сфокусировать зрение, и очертания предметов расплывались у него перед глазами. Боман пробормотал проклятье и уронил голову на грудь. Он знал, что этот сон – к смерти. Стоит немного расслабиться, и он никогда не проснется. А хорошо было бы вздремнуть ненадолго… Эдди выпучил глаза, старался не моргать. Но веки упали, и он почувствовал облегчение, как будто провалился во что-то мягкое и теплое. Сон окутал его, точно одеяло, отогнал боль и отчаяние, повлек за собой…
