Я сделала, как просила мама, но ее речь была лишена смысла. Присела на диван и положила пока что зеркальце стеклом вниз, чтобы оно ничего не отражало. И самой мне было как-то не по себе, хотя виду я не подавала. Разве дареному коню смотрят в зубы? Это ведь даровал мне ларец. Но родители с этим были категорически не согласны.
– Давай начнем с самого начала, опустив часть про пробуждение Искандера. Скажу лишь одно, хоть ты и против, Рагнар, – поджала губы родительница, когда папа посмотрел на нее слегка сурово и качнул головой.
– Что? – мы с Милой затаили дыхание.
– По пророчеству пробудить Искандера могла только его истинная пара. А поскольку это сделала ты, то вывод здесь только один…
Я, Радмила Златокрылая, пара Искандера Первородного, Первого Хранителя мира? В этот момент снаружи прозвучал гром, словно небо было недовольно сказанными словами. По позвоночнику прошлись мурашки страха, вызывая озноб, но я встряхнула шевелюрой и постаралась дышать глубже, чтобы не ввергнуть себя в панику.
– Мне это не нравится, – оскалился папа Рагнар, демонстрируя острые клыки и свое неподдельное недовольство.
– Но от этого никуда не деться, милый, – чуть грустно улыбнулась мама папе и погладила по ладони, которую он держал у ее плеча.
– Это мог быть любой потомок Рамиля, Рания, – просипел отец, а затем спросил будто в пустоту, казалось, требуя ответа от богов: – Почему именно наша дочь?
Я сглотнула и напрягла память. Рамиль – Первородный дракон, от которого пошел род моего отца. Опал. Мой род. Какая-то догадка вертелась на языке, но я никак не могла облечь ее в полноценную мысль.
Рамиль был любовником Ираиды, их сыном стал Анниан – первый Златокрылый. И как так вышло, что именно их потомок стал освобождением для Искандера и его… Парой?
Совпадение ли это? Или насмешка судьбы?
Все варианты отметались, ведь боги – та сила, которая не приемлет власти извне. Они сами вершители судеб. Я опустила взгляд на зеркало, и оно вдруг показалось мне зловещим предзнаменованием грядущего будущего. Спланированного задолго до моего рождения, которое было предрешено пророчеством.
Мама вздохнула, когда я посмотрела нее более внимательным взглядом. А затем набрала в легкие побольше воздуха, словно разговор нам предстоял довольно тяжелый.
– По одному из пророчеств, которое было скрыто долгие века, паре Искандера, которая пробудит его и освободит из заточения, достанется в награду зеркальце.
Замолчала она, прикусила губу, а я приготовилась услышать запретное.
– Наверное, лучше рассказать предысторию, – вздохнула мама и продолжила: – Ираида влюбилась в Искандера, как женщина, но он был занят Империей, считал ее просто другом, сестрой. Проходили долгие века, у него было много женщин…
На этом моменте моя драконица недовольно зарычала, не понравилось ей упоминание других возле ее черного дракона.
– Собственница, – фыркнул папа.
Его зрачки вытянулись, он снова смотрел своим звериным взглядом в Милу.
– Прямо как мама, – кинул взгляд на нее, а затем словил ее возмущенный, но при этом полный любви и тепла.
– Ты знаешь, Радмила, – снова начала говорить она, посмотрела на меня грустным взглядом, – когда женщина долго любит безответно, сначала она начинает страдать, а затем ненавидеть. И с богами происходит всё то же самое…
– Что случилось? – захрипела, чувствуя, как в горле образовался комок.
– Она стала одержима Искандером и нарушила главное правило мироздания… – начала говорить мама.
– И обманом заглянула в полотно будущего, – закончил за нее папа и покачал головой.
– Такое дано лишь оракулам, всем остальным это делать запрещено. Но она узнала главное, – наклонила голову набок родительница. – В каком роду родится пара Искандера, которым она бредила.
В этот момент я сглотнула, чувствуя, как заколотилось в бешеном ритме сердце. Уже знала ответ, два плюс два сопоставить было несложно.
– В роду Опал, – мягко улыбнулась мама. – И Ираида соблазнила твоего предка по отцу – Рамиля из рода Опал, вскружила ему голову, а после, как ты знаешь, от этого союза родился Анниан Златокрылый, основатель правящей династии. Нашей.
Поджала губы, слушая, как в нашу династию проникла кровь этой богини. Получается, она моя родственница. И чем мне это грозит, спрашивается?
– По преданию зеркало, которое ты держишь сейчас возле себя, принадлежало когда-то ей. С помощью него она собиралась обмануть судьбу и перекроить полотно жизни Искандера, первого сына Яори.
– Каким образом? – раздался неожиданно резкий вопрос от меня.
Это сказала, скорее, не я, а Мила, недовольная любым действием, которое способно лишить ее черного дракона, единственной и желанной пары.
– Этого никто не знает, но мы предполагаем, что с помощью него она может украсть твое предназначение. Всё же в нем будет отражение тебя. Не зря испокон веков зеркала считались отражением души.
Что-то в ее словах насторожило, будто в этом была разгадка тайны, но пока это было на уровне чистых эмоций, ничего больше.
– Буду поменьше касаться зеркала, – вздохнула, чувствуя, как моя драконица и вовсе зарычала.
