Не знаю, как долго Мила сможет дурить дракону голову. Сейчас мозг Скандра затуманен феромонами, он ни слова не говорил про меч. Уверена, как только схлынет первая волна его интереса ко мне, он первым же делом вернет себе свою собственность.
– В надежном месте, – улыбнулся папа, но при этом в глазах отчетливо читалась тревога.
Какое-то время мы все молчали, у меня опустились плечи, но затем мама прижала меня к себе крепче.
– Давайте на сегодня эту тему больше не будем поднимать, Рагнар. У нас такое событие в доме. Радмила наконец обрела драконицу, так что настало время нашего самого важного ритуала. Ты же хочешь узнать, какой у тебя будет подарок предков?
Ее вопрос разрядил обстановку. Я даже подскочила на месте, совсем забыв о ларце артефактов. Сердце гулко загрохотало, ладошки вспотели. Нет, я всё еще была напряжена и переживала из-за ситуации с Первородным, но за последние дни для меня всего было слишком. Даже разум требовал передышки.
Нам всем действительно требовался хотя бы временный покой. Я переоделась, а родители занялись осмотром повреждений, учиненных драконом, отдали распоряжения насчет ремонта и других дел дворца.
А когда мы собрались в кабинете отца, мама вытащила из сейфа ларец. Он был резной, красивый, привлекал не только мое внимание, но и моей драконицы. Та и вовсе при виде шкатулки засияла и потянула лапы.
Я закатила глаза, уже не удивляясь ее выкрутасам и любовью ко всему красивому, но была поражена, когда вовсю рассмеялась мама, даже утирая слезы.
– Какая она у тебя интересная, – даже наклонила голову набок, изучая меня по-новому.
– Настоящая драконица, – усмехнулся горделиво папа и произнес то, отчего она и вовсе поплыла: – Выделим вам обоим сокровищницу, начальный капитал – с меня.
Всё. Отныне папа Рагнар для Милы – бог во плоти.
Драконы издревле славятся своей любовью к золоту, этого у нас не отнять. Каждый старается иметь личный клад, желательно глубоко под землей либо же высоко в горах, куда никому не будет хода. Поговаривают, что есть такие, которые и вовсе настолько жадны и желают сохранить свое богатство, что полностью утрачивают связь с реальностью, перестают воплощаться в человеческом обличье и денно и нощно охраняют свою сокровищницу.
Из таких историй и придумали сказки о драконах, чахнущих на своем злате. Еще раз убеждаюсь, что любая легенда имеет под собой веское основание.
– Она такая, – отвечаю родителям, улыбаюсь и подхожу ближе.
Мы втроем садимся на пол, мама ставит ларец посередине лицевой частью ко мне. А затем мы все замираем.
– Открывай, дочка, – прошептала мама, и я решилась, протянула руку.
Сначала ничего не происходило, а затем я ойкнула. Из пальца потекла кровь, орошая резные орнаменты ларца, который вдруг засиял, а затем открылся. Из него на меня смотрела чернота.
– Странно, – пробормотала мама, заглянула из любопытства внутрь. – Такого раньше не было.
– Я-человек испытала разочарование, а вот я-драконица продолжала жадно наблюдать за ларцом, словно ожидая чудо.
– Может, еще раз попробовать? – в тревоге спросил папа, чувствуя, что что-то идет не так.
И когда надежда стала и вовсе нас всех покидать, внутри ларца стало сиять дно. Мы зажмурились, когда свет ослепил нас, а затем, я открыла глаза и наклонилась.
– Зеркало? – спросила вслух с недоумением.
Протянула руку и достала его. В этот момент прозвучал громогласный щелчок. Ларец захлопнулся. А в руках у меня лежало старинное бежевое зеркальце ручной работы. Я посмотрела в него и увидела собственное отражение.
– Не-е-ет, – просипела мама, хватаясь за сердце.
Папа подскочил и посмотрел на то, что подарил мне ларец, словно на ядовитую змею. Никогда не видела их такими потерянными, будто произошла трагедия, которую они были не в силах предотвратить.
– Отдай, дочка, брось на землю и не смотрись в него, – вдруг двинулся вперед папа, протягивая руку к моему сокровищу.
– Мое, – вдруг заревела Мила и перехватила управление телом.
Спрятала зеркальце за пазуху. А я ощутила, как воздух в кабинете сгустился. Папа схватил маму, пытаясь успокоить ее, но он бездумным взглядом смотрела на меня и плакала. Всё повторяла, что так не может исполниться пророчество.
А я испытала тревогу, но в то же время решимость. Сегодня я должна узнать все детали, которые от меня в свое время скрыли родители. Чувствую, зеркало играет в нем не последнюю роль.
– Думаю, хватит скрывать от меня что-то, не так ли? – вздернула подбородок. – Я уже не маленькая. Да и посмотрите, до чего довело ваше молчание.
Последнее я не хотела произносить им в упрек, но выразить мысль по-другому не могла. Слишком импульсивно себя сейчас вела, не до формальностей было. В душе был полный раздрай, а в голове всё вертелась Ираида, чьи слова сейчас набатом бились в ушах.
– Присядем, – взяла себя в руки мама, оперлась на отца. – Только прошу тебя, если твоя драконица не желает расставаться с зеркалом, спрячь его хотя бы, не смотрись, умоляю.
