А что касается Тиммиса, может, она и правда была «маленькой мамой» – может, благодаря ей детство малыша было не столь мрачным? Свернувшись вместе с ним калачиком в изножье своей неудобной кровати, Арриэтта увлекала его в другие миры и удивительные придуманные приключения. Холодная тёмная каморка исчезала, и они оказывались в загадочных и волшебных местах. Да, теперь ей было понятно: не только она помогла Тиммису, но и ласковый, благодарный Тиммис определённо помог ей.
Только вот думала она о нём очень редко: запертые в мансарде Платтеров, они не могли ни о чём другом, кроме как о побеге, и помыслить. А потом это путешествие: надо было и вещи собрать, и добраться сюда, в дом священника, – а ещё встреча нынешним утром с Пигрином.
Всё это время Арриэтте ни разу не пришло в голову, что Тиммис, возможно, скучал без неё, чувствовал себя брошенным. Сколько же ему сейчас? Арриэтта попыталась подсчитать, но ничего не получилось. Одно лишь поняла: ей просто необходимо снова увидеть Тиммиса.
Она снова окинула взглядом огород. Летом, как сказал отец, здесь благодаря этому замечательному месту у них всегда будут овощи и фрукты, а также разные душистые травы для стряпни, причём не только дикие, со шпалер, как до сих пор, а самые настоящие, вкусные. Но где же будет готовить бедная Хомили? И где же, в конце концов, они все станут жить? Когда найдут для себя постоянный дом?
Неожиданный скрип церковных часов отвлёк Арриэтту от её мыслей: слегка покачнувшись в своём «седле», она быстро обернулась. Как раз в этот момент часы пробили два раза. Неужели два часа? Этого не может быть! Когда же прошло утро? Родители, должно быть, места себе не находят от тревоги. И Спиллер наверняка уже вернулся и принёс что-нибудь на обед. Но что самое ужасное, она забыла сказать родителям, что к ним может прийти Пигрин.
Арриэтта поспешила, скользя, оступаясь, пропуская ветки, спуститься вниз. И с чего она взяла, что эти кусты не царапаются? Да тут сплошные обломанные острые ветки и множество колючек.
Едва оказавшись на земле, девочка бросилась бежать, причём так спешила, что не заметила: её крошками лакомились две малиновки, а не одна. При её приближении они скрылись в кустах, но Арриэтта не обращала внимания не только на них, но и на крапиву, и та не раз ужалила её (а для добывайки это вовсе не какой-нибудь пустяк), пока не показалась долгожданная дыра под дверью.
Пролетев через неё в своих намокших от росы башмаках, Арриэтта поскользнулась, остановилась и, подняв взгляд, увидела молчаливую группу, взиравшую в недоумении на неё.
Её появление не вызвало той реакции, которой можно было ожидать, лишь Хомили сказала:
– Незачем врываться с таким грохотом.
Её голос прозвучал как-то отстранённо, словно голова была занята другими мыслями, и у Арриэтты появилось ощущение, что до её появления все сидели молча. Нет, Спиллер-то как раз не сидел, а, прислонившись к стене, лениво натирал воском тетиву своего лука.
Выбрав для себя кусочек плитки, она села – лицом к остальным, спиной к саду – и заметила на земле поднос с едой, в роли которого выступала основательно помятая жестяная пепельница. Интересно, почему никто не ест? Все молчали, и никто как будто не заметил её взъерошенного вида. Да что же тут случилось? К какому решению они пришли?
Наконец Под, тяжело вздохнув, заговорил:
– Ну, как-то так я себе это и представляю.
– Думаю, ты прав, – мрачно кивнула Хомили.
– Я не вижу, что ещё здесь можно поправить. Не можем же мы вечно держать барку Спиллера: она вскоре ему понадобится – ведь он добывает не только для нас, но и для других. Это его образ жизни, как я бы сказал.
Хомили промолчала, а Спиллер на мгновение поднял глаза, но сразу же опустил, сосредоточившись на своём луке.
– Сегодня полнолуние, да и паковать нам практически ничего не нужно… – продолжил Под, словно хотел их подбодрить.
Так вот в чём дело: они уезжают! Этот прекрасный дом, который поначалу обещал так много, как выяснилось, им не подходит. Арриэтта почувствовала, как глаза защипало от подступивших слёз, и опустила голову, чтобы никто этого не увидел.
– Мы, конечно, тоже можем поселиться в церкви: Хендрири вроде бы там прижились…
Вскинув голову, так что гневно сверкнули глаза, Хомили воскликнула:
– Ничто – ничто, слышишь, Под? – не заставит меня снова поселиться вместе с Люпи: ни дикие лошади, ни геенна огненная – никакая сила на свете! Вспомни то время, когда нам пришлось с ними жить!
– Ну, никто не говорит, что мы будем жить вместе, – возразил Под. – Церковь большая, места хватит всем.
Хомили по-прежнему выглядела сердитой, когда твёрдо заявила:
– Я не намерена существовать с ними даже просто под одной крышей, какой бы большой она ни была!
Под понял, что жену не уговорить. Снова наступила тишина. Хомили сидела, опустив голову, и выглядела очень подавленной и усталой. Почему, задумалась Арриэтта, все решения надо принимать так быстро? Похоже, и мать подумала о том же, потому что в следующую минуту спросила:
– Почему бы нам не вернуться к этому разговору завтра утром, Под?
