– Это звучит глупо, к тому же неправильно. – Пигрин задумчиво посмотрел на неё и заметил: – Не хочу показаться бестактным, но ты, должно быть, набралась этих странных словечек, пока жила, как сама выразилась, под кухней.
– Думаю, ты прав: мы все набрались, – чуть смутилась Арриэтта.
Ей вдруг пришло в голову, что у Пигрина можно было бы многому научиться: он Надкаминный, к тому же прочёл так много книг, но из чистого упрямства она заявила:
– Всё равно я уверена, что любое слово или выражение, которое устраивало многие поколения моих предков, а также отца и мать, вполне подойдёт и для меня. Ты не согласен?
От её слов повеяло холодком, и Пигрин нахмурился и покраснел.
– Да, я согласен, но не только с этим…
– Ах вот как?
– Ещё с тем, о чём ты не сказала: я ужасный сноб! – со своей мягкой кривой улыбкой добавил Пигрин.
Арриэтта рассмеялась и беззаботно воскликнула:
– О, ты просто Надкаминный! – Потом коснулась его руки и спросила: – Ты разве не собираешься показать мне кладовку?
– Сначала я покажу мой дом.
Пигрин повёл её назад по тропинке, пока они снова не оказались перед вольером.
– Вот здесь я и собираюсь жить.
Арриэтта удивлённо уставилась на металлические прутья и остатки ржавой проволочной сетки, и Пигрин предложил:
– Подними голову.
Арриэтта посмотрела вверх и увидела на покрытой плющом стене побелевшие от солнца скворечники. Некоторые частично притаились в побегах плюща, другие оставались на виду. На передней стенке каждого такого домика имелось маленькое круглое отверстие – как раз дыра для добывайки.
– Крышка поднимается, – объяснил Пигрин, – так что сверху можно положить всё что угодно.
У Арриэтты аж дыхание перехватило от восторга.
– Это просто восхитительно! – выдохнула она наконец. – Какая замечательная идея!
– Пожалуй, – скромно согласился Пигрин. – И кроме того, они сделаны из тика, а это дерево служит вечно…
– Вечно? – эхом отозвалась Арриэтта.
– Ну, это так говорят, потому что тик не гниёт от дождя и снега, как другие породы. Люди, построившие этот вольер для птиц, были явно не бедными.
– Выходит, приходские священники богаты? – удивилась Арриэтта, не в силах отвести восхищённого взгляда от скворечников.
– Раньше – да, были: я слышал и читал, что некоторые из них имели лошадей, коляски, прислугу – много чего. Стало быть, и деньги у них водились…
Кто такие слуги, Арриэтта знала: миссис Драйвер например, а вот про деньги ей было почти ничего не известно, поэтому решилась спросить:
– А что такое деньги? Я что-то никак не могу взять в толк…
– Тебе и не надо! – рассмеялся Пигрин.
Спустя некоторое время Арриэтта, глядя на скворечники, спросила:
– В каком из них ты собираешься жить?
– Что значит «в каком»? Во всех! В первом будет моя гостиная, в следующем – летняя спальня, в том я буду хранить книги и бумагу, а в том – рисовальные принадлежности. Скворечник, который ближе всех к окну кладовки, станет моей столовой.
Такой размах Арриэтте даже не снился. Это же настоящая роскошь, тем более для юного добывайки, который живёт один!
– У тебя, должно быть, много мебели, – предположила она после короткой паузы.
– Напротив, очень мало, – возразил Пигрин. – Для таких красивых домиков много мебели не нужно.
– А что ты рисуешь? – поинтересовалась Арриэтта.
– Картины.
– На бумаге?
– Иногда. Но бумагу очень трудно найти, и я стараюсь беречь её для письма. Зато на верхней полке в библиотеке есть рулон отличного холста.
– А что ты пишешь, письма?
– Нет, стихи, – ответил Пигрин и покраснел. – Те книги, что прочёл, по большей части были поэзией. Они самые маленькие, поэтому их я взял с собой.
Словно извиняясь, он кивком указал на птичьи домики, и, чуть смутившись, Арриэтта спросила:
– Ты мог бы как-нибудь дать мне почитать свои стихи?
Румянец на щеках Пигрина стал ещё ярче, и он поспешил отвернуться, коротко сказав:
– Они не слишком хорошие. Идём, я покажу тебе наконец кладовку.
Быстро осмотревшись и убедившись, что никаких препятствий нет, Пигрин взял Арриэтту за рукав и потянул за собой через тропинку, стараясь двигаться с максимально возможной скоростью, и довольно бесцеремонно протащил её за собой через сетку в густые заросли плюща, которые обоим показались настоящим лесом, когда сомкнулись над головой.
– Прошу прощения, – сказал Пигрин и, отведя в сторону побеги лианы с зелёными и белыми листьями, положил тусклый осколок стекла в незаметную со стороны кучку его собратьев.
– А для чего ты их собираешь? – не удержалась от вопроса Арриэтта, когда Пигрин вернулся.
– Собираюсь отмыть в глазной ванночке и закрыть ими отверстия в скворечниках.
– Чтобы не было сквозняков?
– Нет, это от всяких нежданных гостей: воробьёв, синиц и мало ли кого ещё – полёвок, к примеру…
– Почему ты так спешил, когда тащил меня через тропинку? Вроде никого из человеков нет дома…
– Рисковать нельзя. По крайней мере, на улице. Может появиться кто угодно: посетитель, мальчик-посыльный или даже почтальон… Идём, нам предстоит влезть наверх по плющу.
