Арриэтта, следуя за ним, обнаружила, что лазать по плющу почти так же здорово, как карабкаться до наблюдательного поста по живой буковой изгороди. Пигрин вёл её к последнему из скворечников, тому самому, где собирался устроить для себя столовую. Наконец добравшись до него, немного запыхавшиеся, они уселись на слегка покатую крышку передохнуть, и Арриэтта посмотрела вниз.
– У тебя отсюда отличный обзор: видно любого, кто окажется на тропинке.
– Я знаю, – откликнулся Пигрин и соскользнул с крышки скворечника на толстую ветку плюща. – Идём дальше. Теперь нам чуть в сторону, и всё…
Очень скоро они оказались под окном кладовки. «Какой же Пигрин умный! – подумала Арриэтта. – Надо же суметь всё это спланировать!» А с какой гордостью он поднимал угол проржавевшей мелкой проволочной сетки и придерживал, чтобы она смогла пройти!
– Ну вот и кладовка! – объявил Пигрин, пролезая следом за ней.
Это была длинная узкая комната, вдоль одной стены в которой тянулись широкие шиферные полки, вдоль другой – ряд деревянных ларей с покатыми крышками, очень похожих на скворечники, подумала Арриэтта, только соединённые между собой.
Пигрин проследил за её взглядом и пояснил:
– Да, в давние времена в них хранили рис, пшеницу, фасоль, кукурузу для кур и всё такое. А ещё каменную соль кусками. Всё это должно было оставаться сухим. Видишь ли, за этой стеной кладовки как раз стоит старая кухонная печь, поэтому в ларях довольно тепло. Их раньше запирали, но теперь все замки сломаны, за исключением одного – вот у этого ларя, что прямо под нами, – его просто не смогли открыть… Правда, это не имеет значения, так как ларями теперь никто не пользуется. Люди больше не делают таких запасов, а просто покупают то, что нужно, когда нужно.
– За деньги, я полагаю? – уточнила Арриэтта.
– Да, за деньги, – рассмеялся Пигрин.
– И всё-таки мне непонятно, что это такое… – с некоторым раздражением произнесла Арриэтта и перевела взгляд на шиферные полки.
На самых верхних хранились банки с компотами, джемами, соленьями, маринадами, соусами, а также всевозможных размеров миски с пудингами, покрытые сверху тканью и завязанные. Верхние полки были поуже, чем главная под ними, на которой лежало множество предметов, но что именно – Арриэтта не могла распознать с того места, где стояла, к тому же они были прикрыты либо чистыми белыми салфетками, либо специальными крышками из мелкой сетки. Связки лука, большие пучки лавровых веток и тимьяна свисали с крючков в потолке. Пространство между основной полкой и каменным полом занимало сооружение, похожее на поставленные вертикально соты. Позже Пигрин объяснил ей, что это подставка для бутылок с вином. Не для лучших вин, которые хранят в погребе, а для домашнего вина, что кухарки делают из сезонного сырья: бузины, одуванчиков, пастернака, крыжовника. К весне, конечно, всё вино выпили. Дверь в дальнем конце кладовки оставалась открытой благодаря гире, точной копии той, что крепилась к блоку в старом жилище Пигрина, только ещё больше. Какими же гигантскими вещами пользовались в те «самые далёкие времена»!
Пигрин прошёл по подоконнику, перебрался на шиферную полку и сказал, протягивая Арриэтте руку:
– Видишь, как это просто!
Это и правда оказалось легко и очень весело!
– А теперь, – предложил Пигрин, – давай-ка посмотрим, что там у миссис У. под всеми этими салфеточками и крышками…
Они подняли первую крышку из проволочной сетки, оказавшуюся на удивление лёгкой, и заглянули под неё: две куропатки, ощипанные и разделанные, ждали момента, когда их приготовят к обеду, и, видимо, уже давно, потому что издавали весьма неаппетитный запах. Добывайки быстро опустили крышку и приподняли уголок салфетки. На тарелке лежал пирог, золотистый, блестящий.
– Это не для нас, – вздохнул Пигрин, – пока его не разрежут.
Но Арриэтта всё же отломила сбоку кусочек. Ах каким лёгким и восхитительным на вкус оказалось тесто! Только сейчас она поняла, как сильно проголодалась: ведь никто из них даже не прикоснулся к еде, которую принёс в пепельнице Спиллер, да и с того момента прошла, казалось, вечность.
Под другой крышкой лежали аппетитные остатки жареного говяжьего филея, и Арриэтта съела несколько маленьких хрустящих кусочков. Рядом с мясом на сырной доске они нашли большой кусок чеддера, восхитительно влажного и рассыпчатого. Арриэтта и Пигрин поели сырных крошек и аккуратно вернули на место кусок марли, которым сыр был прикрыт. Рядом стояла стеклянная банка с семенами сельдерея, хрустящими и очищенными от оболочки. Они полакомились этими семенами, и Арриэтта почувствовала, что слегка утолила голод. Кость от ветчины их не заинтересовала, хотя на ней осталось ещё достаточно мяса, но перед восхитительно пахнущим печеньем из песочного теста, с изюмом, на подносе из плетёной проволоки они устоять не смогли.
– Печенье мы взять не можем, здесь ровно дюжина, – предупредил Пигрин. – Хозяйка наверняка заметит пропажу…
Им пришлось довольствоваться изюминками, прежде чем перейти к ряду маленьких стеклянных баночек, в которых было что-то розовое, залитое сверху растопленным жиром.
