Второй мозговой штурм случился после того, как новые стены кухни установили вертикально. Частицы картона крепко склеили между собой с помощью полос, которые Под вырезал из сухой, но грязной половой тряпки, выброшенной Уитлейсами. У маленькой комнатки не было потолка, поэтому дым от очага уходил в каминную трубу. Под вынул страницы из маленькой книжицы под названием «Эссе» Эмерсона[3], приклеил корешок к картонной стене, а переднюю часть переплёта превратил в «плавающую» дверцу, вырезав в стене отверстие по размеру.
И всё равно, несмотря на мастерство Пода и блестящие идеи Пигрина, кухня не получилась красивой. Картонные стены были не слишком чистыми, со следами от башмаков, хоть Хомили и тёрла их изо всех сил, а также впитали запах сажи, пока сохли на полу. Невозможно как следует отмыть камни очага, если в твоем распоряжении лишь вода, собранная по капле в глазную ванночку, так что приходилось их как можно тщательнее подметать головками чертополоха.
И тут Пигрину в голову пришла очередная блестящая мысль. Рулон холста на верхней полке в библиотеке тоже по форме напоминал цилиндр, так что, скрученный и связанный, его можно было легко столкнуть вниз. Под снимет плитку в новом камине, и вдвоём они смогут протолкнуть холст в отверстие.
Сказано – сделано. Кухня Хомили засияла белизной, а окружающие её стены стали только крепче. Корешок книги они прикрыли изнутри холстом, спрятав концы ткани, и маленькая кожаная дверца теперь стала именно тем, для чего и задумывалась.
– А если холст загрязнится от дыма, – сказал Пигрин, – то в бывшей кладовой для дичи полно побелки…
– Может, позже я сделаю что-то наподобие колпака над очагом, – проговорил Под, – но пока Хомили будет рада и этому…
Он улыбнулся Пигрину. Поэты и художники, возможно, и в самом деле не слишком мастеровитые (что бы это ни значило), но идеи у них отличные.
– Ты уверен, что этот холст не понадобится тебе самому? – уточнил Под.
– Там его ещё много, – ответил Пигрин, с удовлетворением рассматривая обрезки холста на полу.
Хомили наотрез отказывалась общаться с Хендрири, пока не будет готова кухня, заявив Поду: «Кухня – это сердце дома. Пусть пока бедлам в комнате: у нас будет время со всем этим разобраться не торопясь, но кухня…»
А потом, конечно же, появились привидения, но, как и предсказывал Пигрин, Арриэтта быстро к ним привыкла, хотя её отношение к ним было особенным. Ей так и не удалось понять, почему они неожиданно появляются и столь же неожиданно, без всякой видимой причины, исчезают на многие недели. В этом определённо не было никакой логики.
К шагам Арриэтта привыкла быстро. Как правило, они раздавались после того, как телефон прозвонит три раза. Впервые она услышала их, когда они с Пигрином стояли в библиотеке. Приготовившись убежать в оранжерею, если донесётся стук подошв по плиткам главного холла, после короткой паузы Арриэтта услышала медленные тяжёлые шаги: кто-то спускался по главной лестнице. Кто бы это мог быть? Явно не миссис Уитлейс: у неё шаги быстрые и лёгкие, и не мистер Уитлейс, который всегда ходил не торопясь, если не нёс что-нибудь очень тяжёлое.
Шаги стали громче, как будто кто-то пересёк холл. Арриэтта напряжённо ждала, когда неизвестный снимет трубку и раздастся человеческий голос, но ничего не произошло, если не считать глухого стука, после которого внезапно наступила тишина.
Арриэтта с тревогой повернулась к Пигрину и, увидев, что он едва сдерживает смех, смущённо прошептала:
– Никто не ответил по телефону…
– Ну да: это же привидение…
– Ой, мамочки! – воскликнула Арриэтта. – Ты имеешь в виду…
– Всего лишь шаги – я рассказывал тебе о них, – всё так же с улыбкой ответил Пигрин.
– Но я не понимаю… Ты хочешь сказать, что они слышат звонок телефона?
– Нет, конечно же нет! – со смехом воскликнул Пигрин. – Телефон не имеет к этому никакого отношения – это всего лишь совпадение. Всё в порядке, Арриэтта, тебе нечего бояться: Уитлейсов нет дома.
Да, Пигрин прав: настоящая опасность исходит от человеков, а не от безобидных шумов, какими бы неземными они ни казались. Чувствуя себя дурочкой, Арриэтта вышла из библиотеки в оранжерею, залитую солнечным светом, и поклялась себе никогда больше не показывать страха перед шагами.
