Пигрин с облегчением выдохнул и рассмеялся:
– Ах, это! Я думал, ты имеешь в виду своего отца…
– Разумеется, нет! Да и как бы ты мог пройти сквозь него…
– Ну конечно, никак. – Пигрин подошёл ближе. – Послушай, этого «бедного юноши», как ты его называешь, вообще здесь не было. Это всего лишь… игра воображения, отпечаток в воздухе. – Пигрин немного подумал и добавил: – Или во времени, если тебе так больше нравится. Нам же требовалось протащить холст через проём…
– Да, но ведь можно было подождать!
– Ах, Арриэтта, если бы мы ждали, пока привидения появятся или исчезнут, то никогда никуда не попали бы в доме. – Пигрин повернулся к проёму. – Смотри, Под никак не справится с этой плиткой, так что пойду помогу ему…
После этого Арриэтта хоть и не боялась бедного юношу, но всегда старалась обойти стороной.
Когда кухня наконец была закончена, Куранты собрались с визитом к Хендрири в церковь.
– Больше тянуть мы не можем, – сказал Под жене, – иначе Люпи воспримет это как оскорбление. Спиллер наверняка уже сообщил им, что мы здесь…
– Я и не собиралась откладывать визит, – парировала Хомили. – Теперь, когда у меня есть кухня, я готова идти куда угодно. – И, явно довольная, добавила: – И я не прочь посмотреть, какой у них дом. Подумать только: церковь! Забавное местечко они себе выбрали! Интересно, где они добывают еду, в церкви-то?
– Ну, скоро всё узнаем, – ответил Под.
Для визита они выбрали ясное безоблачное утро. Отправились втроём: Под, Хомили и Арриэтта. Пигрин отказался составить им компанию, а Спиллера, как всегда, не было. В гости не ходят с пустыми руками, поэтому Хомили сложила немного гостинцев в мешок для добывания. У всех троих было прекрасное настроение: после стольких дней напряжённых трудов наконец-то можно было передохнуть.
Как же это было странно – идти от дома священника по незнакомой тропинке: в буковой изгороди появились птичьи гнёзда, гравий на дорожке порос мягким мхом.
Спиллер был по обыкновению немногословен, когда описывал, как можно дойти до церкви: «Как увидите водосточную трубу ризницы – значит, пришли».
Едва они проскользнули сквозь частокол калитки, что вела на церковный двор, Арриэтта заметила крошечную фигурку, которая двигалась им навстречу по краю тропинки.
– Тиммис!
Да, это действительно был он, сильно похудевший, немного подросший, с очень тёмным почему-то лицом.
Арриэтта едва не бросилась к нему навстречу, собираясь обнять, но вовремя опомнилась: Тиммис замер как вкопанный, уставившись на неё, словно не мог поверить своим глазам.
– О, Тиммис, мой Тиммис… – прошептала Арриэтта и приобняла было его за плечи, но он сразу же увернулся, словно ему понадобилось что-то поднять с земли. Она нагнулась вместе с ним, не убирая руки с его плеч, и он пробормотал:
– Мне показалось, кузнечик…
Арриэтта услышала, что голос его срывается, и спросила встревоженно:
– Ох, Тиммис, ты плачешь… Почему ты плачешь?
– Нет-нет, я не плачу, – всхлипнул мальчик. – Конечно же, нет…
Он неожиданно повернулся к ней лицом, и Арриэтта увидела его светящиеся счастьем глаза, хотя по щекам катились слёзы.
– Я думал, что больше всегда тебя не увижу.
– Никогда… – машинально, по привычке поправила Арриэтта, как делала это всегда.
– Я шёл тебя искать, – признался Тиммис. – Всё время тебя искал.
– И ты бы дошёл до самого дома священника? Ох, Тиммис, в таком огромном доме тебе никогда бы нас не найти: мы очень хорошо спрятались. – Вытереть малышу слёзы было нечем, и Арриэтта осторожно смахнула их пальцем. – И тебя могли поймать!
– Здравствуй, Тиммис! И что, скажите на милость, вы тут делаете, согнувшись в три погибели? – раздался голос Хомили.
Когда Арриэтта и Тиммис выпрямились, она воскликнула:
– Как же ты вырос! Дай-ка я тебя поцелую! Откуда ты узнал, что мы придём?
– Он не знал, – объяснила Арриэтта. – Тиммис шёл в дом священника, чтобы найти нас.
Хомили вмиг посерьёзнела и строго сказала:
– Больше никогда так не делай: ты не должен ходить один – мало ли кто тебе встретится по дороге. Это могут быть и человеки! Мать-то дома?
– Да, – ответил мальчик, – и отец тоже.
Томмис повёл их к водосточной трубе, которая выходила из отверстия в каменной стене. Рядом с трубой имелось достаточно большое отверстие, так что мог свободно пройти любой добывайка. Тиммис пробрался первым, вёрткий словно угорь, за ним и остальные, хоть и не так ловко.
