– Загадочный парень наш Эйб. Я совсем его не знал. Сенатор был в ярости, когда узнал, что за дичь вытворила Тина во время войны. Если вам интересно, он совсем не мог контролировать дочь. Она с детства вила из него веревки. Эллен, то есть миссис Роббен, всегда старалась действовать мягко, чтобы добиться своего, а Тина перла напролом. И сенатору это нравилось, он сам был таким. Он надеялся, что дочь перебесится, избавится от своих левацких идей и вернется к нему, чтобы заниматься семейным бизнесом. Представляете, что он пережил, когда получил ее письмо в Вашингтоне, а потом узнал, что не успел, что Тина умерла от какой-то незалеченной инфекции, потому что жила в жутком клоповнике. Зато в Пиппе он с детства души не чаял. Когда она закончит свой курс в Стенфорде, то станет настоящей наследницей Роббенов.
– А Алан? – спросил я, делая еще один большой глоток. Виски приятно обволакивало мой мозг.
– Алан мнит себя гениальным писателем, – сухо усмехнулся Мортон. – Спит и видит заголовки «Алан Роббен, лауреат Пулитцеровской премии» или еще какой-то премии. Им с сенатором трудно найти общий язык.
Я сделал еще глоток виски и полез во внутренний карман пиджака за сигаретами. Неожиданно меня что-то резко кольнуло в диафрагму, перед глазами будто полыхнула вспышка, а затем свет померк.
– Дружище, дружище, – Мортон хлопал меня по щекам, потом схватил за запястье, щупая пульс.
– Что вы делаете?
– Вы на несколько минут потеряли сознание. Давайте я все-таки отвезу вас к доктору. Метрдотель говорит, что здесь в паре кварталов есть медицинский кабинет. Конечно, оплатит сенатор.
Мортон помог мне подняться и аккуратно довел до машины.
Доктор велел мне раздеться до пояса, внимательно изучил мои синяки и шишку на голове.
– Судя по всему, у вас трещины в ребрах и небольшая гематома в черепе. Налицо признаки сотрясения мозга. Я бы рекомендовал вам лечь в больницу и сделать рентген.
– Спасибо, док. Я уже чувствую себя лучше.
– Еще бы. Я сделал вам укол анестетика. Дело ваше. Вот, примите эти таблетки, если будут сильно болеть ребра, и старайтесь поменьше двигаться. А эти пилюли принимайте каждый день для сосудов головного мозга.
Выйдя в приемную, я подошел к обеспокоенному Мортону.
– Пожалуй, на сегодня хватит. Анестезия еще действует, так что я сам смогу добраться до дома. Полежу пару часов, приду в себя.
Мой новый компаньон пожал плечами.
– Держите меня в курсе расследования, Стин. Вот мой прямой номер телефона в коттедже, – он взял со стойки регистратора пустой бланк и нацарапал на оборотной стороне цифры. Я заметил, что Мортон Джасперс был правшой. Как, впрочем, и большинство населения планеты.
Мы вышли на улицу, пожали друг другу руки, после чего я направился к своему «плимуту», а Мортон поднял руку, призывая такси.
Оказавшись в квартире, я рухнул на кровать, не снимая пиджака и обуви. Через час ко мне приехала Аманда, помогла раздеться и нацедила виски в стакан.
В прошлом, когда мы с ее дочерью были напарниками в детективном агентстве, Аманда жаловалась, что во всех передрягах синяки и шишки достаются исключительно Лекси, я же отделываюсь в худшем случае парой царапин. Теперь Лекси жила в тысячах миль от источника опасности в моем лице, а заслуженные шишки посыпались на мою голову. Засыпая под звук весеннего ливня за окном, я подумал, что Аманда должна быть довольна таким исходом событий.
Удар по голове, таблетки и алкоголь сделали свое дело – я проспал почти двенадцать часов и проснулся настолько бодрым, что смог принять душ всего лишь один раз схватившись за стену и пару раз охнув. Естественно, Аманда ушла еще ночью, вымыв бокалы и оставив после себя лишь слабый аромат духов на подушке.
Раздался телефонный звонок. Я решил, что это может быть Мортон или одна из дежурных секретарш, но звонил Вэл Крэддок.
– Тебя разыскивает Гровенер, – начал он без предисловий. – Будет лучше, если ты сам явишься в участок, прежде чем он официально пришлет за тобой парней.
– А что случилось? Неужели юристы комитета подали на меня жалобу за преследование?
– Ничего не знаю ни о каком комитете. Билл сообщил, что сегодня ночью в парке Санта-Мария была застрелена женщина. Застрелена из твоего пистолета, Дуг.
В участке Анахайма меня допрашивали двое детективов. Билл Гровенер и один неулыбчивый тяжеловес, представившийся Арбаклом. У обоих был такой вид, будто они не верят ни единому моему слову.
– Значит, позавчера вечером ты поперся в парк, где тебя оглушили алкаши, вытащили всю наличность и украли пистолет? Можешь их описать? – подвел итог Гровенер.
