– Майк, – ответил Лунгстрем после минутного раздумья. – Майк Холл с ним чаще всего общался. Он тоже пострадал от того пожара, потому что бросился тушить огонь одним из первых. Спалил себе легкие, потом еще несколько лет кашлял, как чахоточный. И говорил, что ему напрочь отбило нюх. Совсем не чувствовал запахов, понимаете. Вот Майк был стоящим парнем, хотя и тоже из этих. Но своим в доску. Не таким бездельником, как они все. Вернулся на завод, отработал еще десять лет, пока брат ему не предложил выкупить его ранчо где-то на западе. Отвальную устроил нормальную, всех ребят из цеха пригласил в кегельбан, все честь по чести. Он потом еще открытки присылал откуда-то из Калифорнии. Насколько я знаю, Майк был единственным, кто продолжал переписываться с Лероем после того, как тот уволился. Ну он вроде как шефство взял над пареньком, когда тот только пришел на завод, хотел его всему научить, очень переживал, когда тот бросил работу. Он же из своих, понимаете. Майк стоящий был мужик, надеюсь, у него там все срослось с ранчо. Никогда не был в Калифорнии. Вот, думаю, выйду на пенсию и съезжу к нему, посмотрю хоть на океан.
– Майк Холл? А адрес ранчо у вас случайно не сохранился?
– Родни Майкл Холл, если точно. Но он не любил, когда его называли Родни. Где-то должна быть открытка от него. Дома в ящике. Могу поискать сегодня после смены.
– Если найдете, сообщите адрес моей секретарше. Номер указан на визитке. Мистер Лунгстрем, когда вы сказали, что Майк поддерживал Свита, потому что он был из «своих», что вы имели в виду?
– Разве я не сказал? Майк был негром. И Лерой тоже из этих. Вот только Майк приехал откуда-то с востока в поисках заработка. А Лерой из местных. Парень всегда искал легкой жизни. Пошел на завод, чтобы не идти на фронт. Ну и получил, чего хотел. Единственное, что в этом парне было хорошего – он неплохо наяривал на скрипке. Такой, знаете ли, самоучка, какой-то сосед на ферме его приохотил. Ничего особенного не умел, но на заводских танцульках всегда мог резво изобразить и польку, и джигу, и что-то такое заунывное, что девчонкам нравилось.
Мне оставалось только одно. Достав из кармана фотографию, я показал ее Лунгстрему.
– Вы узнаете мужчину на этом снимке?
Он рассматривал его несколько секунд.
– Это Лерой. Старше, конечно, но это точно он. Эти розовые пятна на роже его не красят, но он и был не сказать, чтобы красавцем. Неужели этот ангелочек его дочурка?
Всю обратную дорогу до аэропорта Оклахома-Сити я проклинал себя. Как я мог быть таким слепцом? Высматривал сходство Пиппы с Роббенами, но так и не заметил, что она ни капли не похожа на своего так называемого отца.
Лерой Свит оказался обыкновенным мошенником. Познакомился с Рэйми после выписки того из госпиталя, воспользовался тем, что у него было обезображено лицо. И что потом? Он убил Рэйми и принял его личность? В качестве награды он получил репутацию героя войны, Пурпурную звезду, пенсионные выплаты, богатых родственников покойной жены, которые в глаза его не видели раньше, но готовы были ссужать деньгами. В качестве неприятного довеска – маленькую девочку, которая считала его своим отцом. Не удивительно, что лже-Рэйми так легко отказался от родительских прав в пользу Роббенов.
Теперь многое находило объяснение. Например, нежелание Рэйми встречаться с товарищами по службе. Окончательный разрыв с родственниками в Алабаме. Упорное пристрастие к игре на скрипе, единственному истинному увлечению Лероя. Рэйми закончил базовый колледж, а Свит пришел на завод с фермы, в лучшем случае получив школьный аттестат. Поэтому он не мог заниматься никакой квалифицированной работой, предпочитая жить на подачки Роббенов. Но и их терпение имело пределы, так что в итоге он запил и опустился.
Как я и сказал, многое можно было объяснить. Но не причину, по которой убили Лероя Свита. Предположим, его обман наконец разоблачили. Например, Гаррисон, который знал настоящего Рэйми еще до войны. Или Каллиопа Остин, в замужестве Пьюфрой, выходившая Рэйми в военном госпитале. Неужели кто-то из них настолько разозлился на Свита, что решил сам свершить правосудие, вместо того, чтобы просто донести властям? И кто тогда убил Гаррисона и Пьюфрой уже после смерти Свита?
Я не знал ответов на все эти вопросы, но предполагал, кто может предоставить мне еще один кусочек головоломки. Единственный человек, с которым Свит поддерживал контакт после отъезда из Оклахомы.
Родни Майкл Холл, тот самый Майк, приславший другу открытку из округа Юба.
Мне пришлось ждать рейса до Лос-Анджелеса в аэропорту почти три часа, но, с учетом разницы во времени, уже к вечеру я был снова у себя дома. Позвонив в секретарскую службу, я получил подробный отчет о звонках за прошедшие сутки.
