Вавочка весело рассмеялась. Здорово это у неё получается - смеяться. Закинет головку, покажет идеальные, выстроенные будто на парад, зубки. И ха-ха-ха!
- Никакой он не вертухай - вежливый, интеллигентый человечина. При мне - вроде, как бы для особых поручений. Пополам с отцом. Зовут - Бобик.
По совместительству, наверняка, любовник, с неожиданной ревностью подумал Николай. Сразу представился широкоплечий, русоволосый чисто русский красавец с голубыми глазами и широченной улыбкой.
- Ничего себе имячко? Собачья кличка, - с ехидцей спросил он.
- Никакая ни кличка. На самом деле, звать его Борисом, телохранители переиначили в Боба. Но один Боб в нашей овчарне уже имеется - Ольхов Борис Моисеевич. Вот и пояился Бобик... Пошли, что ли?
- Пошли.
Начало четвертого. В особняке все спят. За исключением, наверно, охраны. А Вера Борисовна беззастенчиво громко топает по коридору, разговаривает с гостем, не понижая голоса. Еще бы - полновластная хозяйка, наследница ольховских миллиардов, кого ей стесняться, о ком заботиться?
В конце коридора второго этажа - предназначенная для Родимцева комната. Или - камера?
Ольхова не распрощалась на пороге - вошла, проверила, все ли сделано, как она велела. Даже откинула одеяло, провела ладонью по накрахмаленной простыне.
- Вот тебе царское ложе, младенчик. Пусть тебе на нем приснятся сказочные сны!
Заботливое поглаживние "царского ложа" и ласковое пожелание "сказочных снов" Николай воспринял, как приглашение к более близкому знакомству. Шагнул вперед и попытался обнять девушку за талию.
И - вторично ошибся!
Вавочка с такой силой вырвалась из его об"ятий - пуговицы застучали об пол. Под распахнувшимся халатом - молочно-белая нагота.
- Ты, вонючий огрызок, - по змеиному зашипела она. - Еще раз вздумаешь лапать - вылетишь вон из моего дома! - несколько минут помолчала, запахивая разошедшиеся полы халата и туго затягивая пояс. Обычным мелодичным голосом насмешливо добавила. - Не надо гнать лошадей, младенчик. Всему свое времячко... Покойной ночи!
Глава 7
Несмотря на выпитый ночью кофе, Родимцев, едва коснувшись головой подушки, будто прыгнул в черный омут. Без сновидений и душевных мук. Еще бы, считай почти три месяца спал в полглаза и вполуха. Нервы ведь у него человеческие, не лошадиные! А тут - знакомство с всесильной банкиршей, мощный железобетонный забор, колючка под током, вооруженные охранники полная гарантия безопасности.
Проснулся и, не открывая глаз, на слух прощупал окружающую его действительность. За окном - птичьи песни да чуть слышная перебранка охранников. Культурная, без крепких выражения и угроз. Словно попал беглец не в банкирский особняк - в некий мужской монастырь.
Мужской?
Вдруг вспомнил ночную сценку возле раскрытой постели... Приснилось? Нет, не приснилось - открыл глаза и тут же увидел валяющиеся на прикроватном коврике пуговицы от женского халата. Значит, не почудилось!
Чертов идиот, чуть не подрубил корни неожиданного покровительства хозяйки дома. И какой хозяйки - родной дочери всесильного банкира, мультимиллионера!
Еще раз мысленно выругав себя, Николай, по обыкновению, начал поглаживать разлохмаченную нервную систему. В конце концов, ничего страшного не произошло - телка должна понимать, что опасно водить перед носом парня "лакомствами". Он ведь не бездушный робот - живой человек. К тому же, вспомнилось заключение угрожающего монолога Вавочки. Миролюбивое, простительное.
Кажется, возмущение невинной девочки не что иное, как маскировочный камуфляж. Небось улеглась в свою одинокую постельку и плачет, ругая себя за то, что оттолкнула явно понравившегося ей парня.
Немного успокоившись, Родимцев спрыгнул с постели, пружинисто несколько раз присел, помахал руками. Даже в следственном изоляторе и позже - на зоне он систематически по утрам делал получасовую зарядку. Именно эти зарядки помогли ему выжить в нечеловеческих условиях, отстоять право на место на нарах, на лишнюю миску лагерной баланды.
А сейчас он позволил себе непростительно расслабиться.
Нет, пришла пора восстановить давнюю традицию. Ибо ныняшняя обстановка по накалу и опасностям мало в чем уступает тому же изолятору. Безопасность особняка олигарха вполне может казаться призрачной.
Николай настежь открыл окно. За ним - узорчатая решетка. Родная сестра решетке следственого камеры в тюрьме. Значит, местные доморощенные вертухаи побаиваются, как бы порученный их заботам парень не прыгнул со второго этажа. Как он это сделал пару недель тому назад - с третьего. Задумчиво пощелкал по решетке. Будто поздоровался.
Ну и пусть себе думают!
После зарядки оглядел комнату. Неплохо принять душ, но Ольхова предупредила: из комнаты - ни шагу. Неужели она не понимает, что, кроме желания обмыться, у пленника обязательно появятся и другие, чисто физиологические потребности? Не справлять же их в утку либо в ночной горшок? Даже подумать смешно!
