- Рада об"явить: заточение кончилось. Сейчас пойдем к папочке... Хочу посоветовать вести себя прилично, меньше говорить, больше слушать. И Боже тебя сохрани возражать. Поверь, это в твоих интересах.
Конвоируемый с одной стороны Ольховой, с другой - безобразным её секретарем, Родимцев прошел в правое крыло особняка. Здесь прогуливался с автоматом, закинутом за спину, здоровенный парняга в камуфляже. Увидев хозяйку, расплылся в подобострастной улыбке, доброжелательно кивнул на Родимцева. - Парень с вами, Вера Борисовна? - Да. Борис Моисеевич просил привести его. - Понятно, - ещё шире улыбнулся телохранитель. - Значит, новый дружан? - Отец решит, - строго проговорила Вавочка и охранник смущенно замолчал...
* * *
Родимцеву никогда не доводилось видеть финансовых магнатов, тем более, общаться с ними. Поэтому он представлял себе Ольхова толстым, одышливым коротышкой, воротник пиджака которого обильно засыпан перхотью, узел галстука болтается на выпуклом животе, пальцы унизаны кольцами и перстнями.
А за столом в обширном кабинете сидит сухощавый, подтянутый человек лет шестидесяти. В строгом темном халате, в распахнутом вороте которого виден модный галстук на фоне белоснежной сорочки. Великолепная седая шевелюра, черные, проницательные глаза, выпирающий подбородок. Кроме отчества, ничего еврейского. С таким же успехом респектабельный банкир может быть татарином, поляком, французом, немцем.
Увидев вошедшую троицу, Борис Моисеевич легко поднялся с полукресла. Подошел почти вплотную. Пожал руку Бобику, поцеловал дочь. Родимцеву жестом предложил сесть на стоящий напротив письменного стола полумягкий стул с гнутыми ножками.
- Это и есть твой протеже?
Голос - густой, нечто вроде коктейля из баса и баритона.
- Да, папочка. Прошу любить и жаловать - Николай Родимцев. Отчества не знаю, не спрашивала.
Олигарх обошел вокруг сидящего парня. Будто искал в его напряженной фигуре то ли достоинства, то ли недостатки. Так осматривают в музеях новый, впервые выставленный на обозрение экспонат.
- Отчество - не страшно. Узнаем. Парень статный, красивый. Все, Вавочка, твоя миссия завершена. Можешь отправляться по своим делам. Бобик останется. У нас состоится чисто мужская беседа.
Похоже, уродливый мужик состоит не только при банкирской дочери, но и - доверенное лицо Ольхова, подумал Родимцев, уважительно поглядывая на "квазимоду".
Если судить по взбаламошному характеру девушки, она должна возмутиться, потребовать, чтобы "мужская" беседа прошла в её присутствии. Но, странно, Вера Борисовна покорно склонила увенчанную сложной прической голову и вышла в коридор.
Кажется, хозяин выдресировал не только своих телохранителей, но и собственную дочь! И ещё - Николаю показалось, что в лестных для него словах "статный", "красивый" таится не только плохо скрытая зависть, но и непонятные опасения.
Повинуясь жесту хозяина, Бобик присел на стул возле стены.
- Слушаю тебя, Николай. Расскажи свою историю. Желательно, максимально подробно.
Борис Моисеевич сдвинул папки с бумагами в сторону, на освобожденное место поставил узорчатую бутылку, две рюмки. Перенес из шкафчика вазу с фруктами. И устроился в кресле. Нога на ногу, руки сложены на колене. Одну наполненную рюмку придвинул к Николаю, вторую приподнял и снова поставил. Бобика не угостил - как и в других барских домах, банкир держит слуг на коротком поводке.
Родимцев не удивился, не сослался на Веру Борисовну, которая обязательно посвятила отца в трагическую судьбу своего протеже. Понимал его проверяют. К предложенному угощению не притронулся - не та обстановка, да и один вид спиртного вызывает тошноту.
Медленно, тщательно выбирая выражения, стараясь припомить детали уже рассказанного Вавочке, принялся за трудное пвествование.
- Фамилию капитана знаешь? - перебил его банкир. - Впрочем, это не имеет значения.
Через четверть часа.
- Как звать хозяина распивочной?
И так до завершения исповеди. Вопросы ставятся четко и деловито, без лишних слов и пояснений. Будто финансист уточняет графы баланса. Одно отнести в разряд прибылей, другое списать на убытки.
- Что ожидаешь от меня?
Николай пожал плечами. Более глупого вопроса не придумать, он не просит подаяния, мало того, приехал в банкирский особняк не сам - его привезла дочка Ольхова.
- Работу, - с трудом выдавил он. Просить защиты от преследующих его фээсбэшников и бандитов для излишне самолюбивого парня - унизительно. Хочу работать.
- А что ты можешь делать? Насколько я понял, образование незаконченное высшее - три с половиной курса инженерно-строительного института. Опыта работы - никакого. Еще один подметальщик территории мне не нужен... Армейская специальность?
- Десантные войска. Диверсионная группа.
- Понятно, - удовлетворенно прокомментировал Борис Моисеевич. - Ну, что ж, поглядим на что ты способен. После - решу. Сейчас спустимся в подвальное помещение, там продолжим беседу.
