Опыта общения с женщинами у Родимцева, можно сказать, никакого. Во время службы в армии - связь с местной красавицей, к которой бегало полвзвода. После увольнения в запас - молоденькая рыночная торговка. Потом появилась Симка. Не успеешь прикоснуться к ней - обвисает в мужских об"ятиях: бери на руки и неси на диван.
Поэтому, забыв о прежних предупрежениях экстравагантной банкирши, об угрозах её отца, о бдительной коробочке за картиной, вообще обо всем, Николай сжал девушку в об"ятиях. С такой силой, что она невольно охнула. Но не откинула голову, не прижалась безвольно к груди парня, как это делала Симка. Наоборот, отвернулась, недоуменно передернула плечиками.
- Это что ещё такое? Прекрати!
В голосе - не гнева и не раздражения - сухой приказ. Руки Николая сами собой опустились, лицо залил горячий румянец.
- Прости... Я думал...
- Думать надо всегда, - назидательно, с иронической усмешкой продекламировала девушка. - Желательно, до того, как распускать руки. До чего же вы, козлы, сексуальны. Как говорится, куда член, туда и ноги, бесстыдно добавила она, для большего понимания кивнув на оттопыренные мужские плавки.
- Природа, - неопределенно пробормотал Николай. - Она свое берет.
Поспешно влез в джинсы, натянул водолазку.
Вавочка возмущенно вскинула гордую голову. Подумать только, он ещё и оправдывает мерзкое свое поведение какими-то природными побуждениями! А ей что прикажете делать? Подставляться?
Именно так перевел Родимцев обиженную гримасу, на мгновение исказившую девичье лицо.
- Впрочем, где-то ты, младенчик, прав. Против природы не попрешь. Значит, у тебя нет спиртного? - неожиданно она возвратилась к, казалось, исчерпанной теме. - Жаль. Тогда поездка отменяется, терпеть не могу сухих прогулок. Можешь раздеваться и - баю-бай. Колыбельную не спою, не надейся...
Ухарски сдвинула на затылок кепку и, сильней обычного покачивая бедрами, вышла из комнаты.
Интересно, как отреагировал Ольхов на подслушанную сценку? Вдруг обозлился и завтра же уволит нахального телохранителя? Или натравит на непослушного парня своих шестерок?
До утра Николай без сна проворочался на пружинистом матреце - ожидал появления Бобика в сопровождении нескольких молчаливых парней.
Обошлось. Либо Ольхов отвлекся от прослушивания комнаты нового телохранителя, либо не придал его беседе с дочерью особого значения...
* * *
В девять утра Николая разбудило вежливое постукивание в дверь. Банкир стучаться не станет - не позволит гордость. Его дочь не признает условностей - входит без разрешения.
Скорей всего, по его поручению, заявился Бобик.
Оказалось просил разрешения войти не секретарь. Выждав несколько минут, так и не дождавшись позволения, в комнату вошла Ольхова. В сверхкороткой белой юбчонке, такой же блузке с выразительным декольте.
Странное поведение гордой и своевольной бенкирши!
- Извини, младенец, побеспокоила, - остановилась она на пороге. Быстренько одевайся, умывайся, завтракай. На все - сорок минут. Подожду в парке. Прошвырнемся по столице, навестим один ювелирный магазин. На прошлой неделе видела там обворожительное колье, если не продали - куплю... Только не вздумай натягивать джинсы с водолазкой - смотришься в них грабителем. Оставь их на ночь. Сейчас - светлые брюки, голубая безрукавка - твой дневной наряд. Пукалку - за брючной ремень.
Проинструктировала, весело рассмеялась и вышла.
Родимцев постарался не опаздывать - поспешно сполоснулся под холодным душем, оделся и побежал в столовую.
Коллеги уже позавтракали, столики свободны. Дежурила чистенькая старушка, которую все звали запросто Фрося. Ее сменщица, кокетливая, пухленькая девчушка, отдыхала. Бабушка поставила перед парнем обычный завтрак: овсяную кашу с маслом, белый хлеб, две свежих булочки, нарезаную колбасу, чашку черного кофе.
За десять минут до назначенного времени водитель-телохранитель сидел в знакомом "форде" и разогревал двигатель.
- Выедешь за ворота - направо. На перекрестке развернешься, - деловито приказала банкирша. - Куда ехать дальше - скажу.
Это был первый безопасный выезд Родимцева, когда не было нужды оглядывать прохожих и припаркованные возле тротуаров легковушки, ожидать выстрела или подставленного грузовика. И все же ехал он с максимальной осторожностью, не превышал установленной скорости, аккуратно соблюдал правила проезда перекрестков.
- Прибавь газку, - досадливо поморщилась девушка. - Плетешься, будто на кладбище. Генка-стукач, не в пример тебе, резвился. Гляди, пожалею об его отставке.
Родимцев вынужденно засмеялся, будто услышал очередной анекдот. Но ему было не до смеха - Ольхова вполне может выполнить угрозу, возьмет и скажет отцу: наградила я себя, папаша, водителем - не дай Бог! Забери его, а мне возврати Барбоса. Если он, конечно, ещё жив.
После длительной остановки в очередной пробке девушка окончательно вышла из себя.
- Все, младенец, больше так плестись не могу. Меняемся местами!
