— У неё все ступеньки подпилены! Прямая дорога к лекарю! — разоблачил предложение другой женский голос. — Лучше расскажи, Менестрель, за что тебя из Зинкара погнали?! За шустрый меч среднего размера?!
— А вы уверены, что хотите это слушать? — раздался из сада хриплый голос.
— Ясное дело! И если там про ласки будет, не экономь на словах!
Лютня внизу вздохнула:
Тиана с самого начала устроилась на стуле у окна. И теперь, пока в ночном воздухе растворялся последний аккорд лютни, подумала, что за такую песню срубил бы голову любой король. И это мнение разделяли многие.
— И до сих пор живой?! Счастливчик!
А визгливый голос, явно принадлежащей графине Тукань, был более категоричен:
— На кол тебя за такие песни!
Лютня насмешливо мурлыкала в саду, пока кто-то не спросил:
— А чего ж ты, Менестрель, на салон баронессы Ристер не явился?! Там интересно было!
— Голову берёг! Вот и не явился!
— Жизнь любит!
— Да наврала всё Ристер! Он и не собирался!
Вместо ответа хриплый голос сам задал вопрос:
— Вы спрашивали, кто моя избранница?
— Да!
— Да!
— У меня нет больше сил таиться! Сейчас узнаете…
Менестрель закашлялся и даже звуки лютни не смогли ему помочь произнести заветное имя. Казалось, что все окна, обращённые в сад, разочарованно вздохнули… Но певец справился с кашлем и повторил последнюю строчку:
И вновь Менестрель не смог преодолеть этот рубеж! Однако ему помогли. Тиана даже решила, что имя достаточно очевидно. Хотя, в отличие от других слушательниц, совершенно без сожаления.
Пока Менестрель боролся с кашлем, по стене длинно простучали ступени развернувшейся верёвочной лестницы, и с третьего этажа торжествующе прозвучало:
— Графиня Тукань!
Лютня в саду одобрительно тренькнула, и певец вполголоса пропел:
А затем мощно закончил фразу:
Бессвязные ругательства графини потонули в неудержимом хохоте. Тиана не смогла бы поклясться, но сквозь свой смех она слышала и ржание стражников! Что-то с треском упало в сад, потом раздались грязные ругательства и жалобный звон стекла — Тукань вымещала на мебели и вазах своё разочарование.
И посыпались советы. Многие из них заставили бы покраснеть даже служанку трактира. Но наиболее достойным Тиана сочла следующий:
— Эй! Выбрасывай кровать! Сегодня она тебе не нужна!
Графиня затихла. Может быть, упала в обморок?.. А словесные упражнения на её счёт продолжались ещё минут десять. И никто больше не вспомнил о Менестреле. А он, конечно, просто исчез из сада.
Когда Тиана вышла из душа, за окном перекликались только стражники. Но и в их голосах слышался смех. Баронесса немного почитала про хитреца и выключила свет, решив, что ничто в этой книге не может сравниться с окончанием сегодняшнего выступления Менестреля.
Утром Тиана позавтракала в одиночестве. Но зато она смогла делать то, за что её ругал отец, а сестра морщила носик: читать во время еды.
Едва баронесса выкатила столик за дверь, как заявилась Мегана.
— Ти! Правда, что вчера у вас здесь Менестрель пел?!
— Да, пел…
