Наташа уже с минуту, как замерла в нужной позе с оголённой грудью и лямочками платья на локтях. Она даже ресничками боялась пошевелить, чтобы не испортить любимому его замысел.
«Всё получилось удивительно органично! Не ожидала такой покорности от девчонок, – облегченно выдохнула Светла в сознании художника. – Уже приготовилась чуть-чуть поколдовать, а не понадобилось!»
«Волшебная сила искусства! – бодро резюмировал Рощин. – Но в бассейн мы всё-таки сходим. Чтобы детали закрепить в памяти. На всякий случай».
«Ну да, ну да – волоски», – хмыкнула фея.
Спустя всего четверть часа Влад разрешил девушкам расслабиться, но велел со своих мест не уходить и не запахиваться в ткань. Главное на сегодняшний вечер его желание по поимке светотеней и общей цветовой симфонии будущего полотна исполнилось. Оставались лишь небольшие задачки, которые он сейчас решал при помощи акварели. Майкл разместился за кустами, вне поля зрения натурщиц. Он тоже играл свою роль для общего настроя – охотника или принца, который может в любой момент забрести на заветную поляну. Придворный живописец запретил графу курить, и тот жевал невкусный кончик какой-то травинки.
Протикало еще минут пять…
– Влад, милый, – не шевелясь, прошелестела Глория. – Можно я муравья с коленки сброшу?
– Отлично! Прямо почувствовал его! – совершенно непонятно воскликнул художник. – Скажи, он уже секунд сорок по тебе ползает?
– Про секунды не знаю… – отозвалась медсестра. – Как залез на ногу, так и чешет вверх!
– Ну, скинь-скинь бедолагу, – смилостивился Рощин. – Наташа, а по тебе случайно никто не ползает?
– Нет… – односложно произнесла верная подруга, хотя под лопаткой в неё впился дерзкий комар, и там отчаянно чесалось.
Влад недоверчиво мотнул головой и, решив девчонок домучивать уже во сне, бросил кисточку:
– Ну, всё! Боюсь, я вас разочарую. Больше позировать не надо…
– Ты раздумал писать эту картину? – во весь голос, и даже громче, огорчилась Глория. – Или я сидела как-то не так? Давай поймаем другого муравья, пусть себе ползает по мне – потерплю! Если так надо.
Наташа молчала, но широко-широко распахнула глаза. Казалось, ещё мгновенье и она заплачет.
– Ни муравьёв, ни жуков, ни пауков! – как можно веселее заявил Рощин. – Всё, что требовалось – я зарисовал. А основная работа начнётся в мастерской завтра с утра.
– Ура! – на этот раз крикнула уже русская красавица, одновременно прихлопнув ладошкой кровопийцу на спине.
– Мы словно и не уходили с полянки, – тихо произнесла Наташа. – Так странно…
– Послушай, это мой сон или твой? – Глорию беспокоило совсем иное. – Ничего не понимаю.
– Конечно, мой.
– Я думаю иначе, – нагнувшись, медсестра сорвала жёлтенький цветочек и растёрла хрупкие лепестки пальцами. – Это что-то другое, только не сон.
– У тебя на всё – персональное мнение, – слегка капризно изрекла Наташа.
– Не спорьте! Позирование продолжается… – спокойно и веско сказал Влад, стоя у этюдника. – Светла, проходи на тот плоский камень. Зеркало из озера, надеюсь, сама поднимешь?
– Конечно. Здравствуйте, девушки! – фея появилась прямо из воздуха, из пустоты и неторопливо ступая, направилась в центр будущего полотна. Бриллианты на её золотых туфельках вспыхивали от солнечных лучей чудесным калейдоскопом, белое с дорогим шитьём платье прекрасная незнакомка несла на вешалке, держа одной рукой за металлический крючок. И больше – ничего. Если не считать пышных прядей платиновых волос на плечах. Остановившись в нужном месте, волшебница вновь заговорила. – Что ж вы молчите, мои хорошие? Знаете, как я вас ценю и люблю! Наташенька, сестра моя, не будь букой…
– Сестра?! – с трудом вымолвила онемевшая питерская учительница. – У меня есть сестра?
– Как видишь, есть, – умиротворяюще произнесла Светла. – Не бойся, всё будет хорошо.
Чересчур своевольная в отсутствии графа, Глория всё порывалась встать со своего каменного яйца, но словно приклеилась к нему. После десятой безуспешной попытки она возопила:
– Что тут происходит?! Немедленно прекратите!
Рощин в сердцах крякнул:
– Ну, видит Бог, не хотел колдовать, а придётся! – и хлопнул в ладоши, мысленно повелевая всем девушкам замереть в нужных позах.
– Погоди-погоди! – засмеялась его фея. – Поаккуратнее с приказаниями – я всё сделаю сама!
– Да ты посмотри, уже сделал! – скороговоркой выпалил живописец, берясь за кисть, изменив традиционным мелкам.
– Я имела в виду только себя, – уточнила Светла. – Сама, по собственной воле встану, как только тебе угодно. Просто, когда ты скомандовал, меня чуть не завертело юлой… А-а-а, поняла почему. Ты же будешь рисовать меня и спереди, и сзади, включая отражение. И видеть меня – и спереди, и сзади тебе надо одновременно. А зеркала пока нет. Вот и закрутило твою девочку, едва удержалась. Ну, и силищи у тебя прибавилось!… магической.
– Извини, – художник перебил щебетанье феи. – Теперь давай помолчим. Хорошо?
Светла лишь кивнула, а Глория всё же бормотнула упрямо:
– У меня были другие туфли. Эти конечно намного красивее, но застёжки очень сложные…
