— Дееедаааа, — протянула я и опустила глаза в пол, я не особо хотела говорить о произошедшем между мной и папой, я была пока морально не готова к тому, чтобы поделить этим, — а можно я тебе пока ничего не буду рассказывать? Пожалуйста! — посмотрела на него умоляющим взглядом.
Но в ответ наткнулась на жесткий, не имеющий компромиссов взгляд, который говорил о том, что мне все равно придется рассказать обо всем иначе… да блииин, как так можно жить, когда совсем не имеешь права на свои тайны и секретики.
— Лизавета, ты же знаешь, что эта та тема, в которой я не допускаю никаких тайн и замалчиваний. Если Кирилл тебя обидел, ты говоришь первым делом об этом кому?
— Тебе, деда, — выдавила я.
— Вот именно, мы с тобой это уже один раз прошли. Помнишь, о чем договаривались?
— Помню, деда, никаких тайн и утаек иначе ты мне не сможешь помочь.
— Вот именно внучка. Я знаю Кирилла и знаю, какой у него бывает несносный характер, поэтому если есть проблемы, то их нужно решать, здесь же на берегу. Потому как только вы покинете гавань, ты будешь уже недосягаема.
Я молча сидела и слушала деда. Он все правильно говорит. Он всегда говорит правильно.
— Да, деда, ты прав, — взглянула не него и уже не смогла опустить взгляд до тех пор пока все рассказала ему. Из меня непрекращающемся потоком лились слова и мне становилось страшно от того, что могу проговориться и сказать что-то лишнее, но, то ли внутренние инстинкты сработали, то ли чувства самосохранения, но про Руслана деду не рассказала ничего.
— Значит, стало быть, взрослая уже стала наша девочка, — хмыкнул в кулак деда и в этот момент до меня дошло, что его реакция ни чем не будет отличаться от реакции папы, ну кроме рукоприкладства конечно. Ведь я для него такой же ребенок, как и для папы. Так с чего это вдруг я взяла, что у деда реакция будет иная?
— Деда, ну я же не думала, что все так выйдет, — всхлипнула я.
— Ты вот что Лизавет, иди пока в свою комнату, мне нужно будет подумать, — старик оттолкнулся о столешницу и заехал за стол на кресле.
— Конечно, наломала ты дров внуча, чего уж тут сказать, — он глянул на меня косо, — а ты там это… — он замолчал и я впервые увидела как на скулах деда проявился еле заметный румянец, в этот момент я подохренела если честно и конечно же поняла о чем он хочет спросить.
— Дед, ну ты даешь, я же говорю, что только пива попила с ребятами, — а за спиной кулачки держу. Вот жиж сучка я брехливая, самой от себя противно стало. Это все этот придурок и мудак виноват. Из-за него мне приходиться врать самому близкому и родному мне человеку на свете.
— Ну, все-все. Не злись только, — заулыбался дед, — иди к себе лучше, а я обдумаю, что можно будет сделать… как повлиять на отца твоего.
— Спасибо деда, — я встала со стула и подойдя к нему обняла за шею и снова поцеловала в щеку, — ты у меня самый лучший дед.
Я еще до сих валяюсь на этой чертовой неудобной кровати, в попытке найти удобное положение и хоть немного подремать, надеясь на то, что после этого, у меня уйдет головная боль.
Но то ли мне не повезло с выбором комнаты, и соответственно мебели в ней, толи это из-за это малолетней прислуги, запах которой будто под кожу мне въелся, и я никак не могу ни забыть ее вкус, ни вытеснить из головы ее образ. Впилась в меня как пиявка…
Сел на постели и сжав голову ладонями, сильно надавил на виски, а потом медленными круговыми движениями пальцев прошелся по шее, вдавливая их в кожу как можно сильнее. Нужно отвлечься от картинки голой девицы с влажной киской перед моим внутреннем взором и сосредоточиться на головной боли, которая совершено, не хочет отпускать меня.
Но стоило только подумать о том, что мне нужно заменить картинки в голове, как мой член засопротивлялся этому и как последний гандон напрягся в штанах, неприятно упираясь головкой в ширинку.
До чего же это неправильно. Чувствую себя дефектным каким-то.
— Твою мать, — процедил сквозь зубы, откинулся на спину и следом же перекатился на бок, — хорошо же она меня зацепила. Еще не хватало дрочить начать.
Но этому не бывать. Вырос я уже из этого возраста, как вариант можно было разузнать, что эта за фифочка и уже кайфануть непосредственно от ее тела и влажной розовой щелочки, трахая ее до одури.
Трель телефонного аппарата, стоящего рядом, на прикроватной тумбочке, прервала мои мысленные терзания и метания.
— Что за прошлый век?! — в недоумении вскидываю бровь, поднял трубку, — да?!
— Руслан Леонидович, вас просить к себе Леонид Григорьевич, — слышу в трубке приятный женский голос, — что мне ему передать?
— Передайте, что я еще сплю, — недовольно бурчу в ответ.
— Не думаю, что этот ответ удовлетворит вашего отца, — тут же отвечает женский голос, — вам лучше спуститься…
— А, давайте вы мне не будете диктовать что делать, — с силой придавливаю трубку к телефонному аппарату, — начинается…
Глубокий вдох-выдох… провожу ладонью по члену поверх штанов, пытаясь успокоить тем самым «дружка». Не хватало еще со стояком спускаться к отцу.
