Интересно, что за срочность? Неужто разговор с Кириллом не удовлетворил старика!? Но я ему ничего нового, кроме того что уже сказал не скажу. Я намеренно тверд в своем решении, и не изменю его. Даже если мир перевернется к верху ногами, я уже не смогу жить ни рядом с ними, ни по соседству. Нам с Кириллом слишком тесно будет в одной стране. Это я еще уяснил в подростковом возрасте.
Встаю с кровати и вытягиваюсь всем телом, растягивая затекшие мышцы. Спортзала мне явно не хватает, надо бы исправить эту оплошность.
Ладно, не буду старику на нервах играть, понимаю, как это бесит, а тем более не особо хочется слушать его нытье, по поводу того, каким я вырос не послушником и всякое остальное дерьмо. Уже наслушался. Достаточно.
Когда вышел в коридор, в голову снова вихрем влетела эта малютка. Мне отчего-то стало интересно узнать, что она в таком юном возрасте здесь делает? Почему пошла работать прислугой, а не учится в каком-нибудь, даже самом захудалый колледж? Я уже и не говорю об институтах.
Видимо в ее жизни, не так уж все и хорошо, раз она вместо учебы выбрала работу. Да еще и эти погулюшки по саунам?! Что у нее там происходит в ее тупой башке, раз она ведет себя так неосмотрительно. Да еще и упивается там в хлам и это хорошо, что на ее пути попался я, а если бы она попалась какому-нибудь уроду? Блядь. Мне стоило бы все же спросить у нее, понять, что с ней не так. Ведь по виду и не скажешь, что она потоскушка, а это значит, что когда девушка, вроде нее, напивается до бес сознания и шоркается по разным притонам, это не случайность. А если учесть то, что малышка еще и была девственницей… и не смотря на это дала трахнуть себя незнакомому мужику… Черт побери сколько недопонимания во всем этом и … в этот момент понимаю, что где-то внутри меня зарождается азарт, хочу распутать этот чертов клубок тайн, которыми окутала себя малютка.
От нарастающего внутри беспокойства (а вот это уже повод пересмотреть свое отношение к происходящему), в висках застучало сильнее, будто набаты колоколов.
Дойдя до кабинета отца, без предупреждения толкнул дверь и вошел внутрь.
— Твою мать! — шиплю сквозь стиснутые зубы. — Бать, есть чудодейственная таблетка? Иначе моя голова разорвется к чертям собачим и мои мозги забрызгают твой белоснежный ковер, — почти упал на диван, зажав голову руками. Что за херь непонятная? У меня никогда такого не было!
Новый приступ боль…
— Руслан! Руслан! — будто сквозь «вату» слышу голос отца, пытаюсь разлепить глаза, но яркий дневной свет жестоко полосует по зрачкам, и я сильно сжимаю веки.
— Бать не кричи… — хрипло прошу ему.
— Ты точно вчера ничего не употреблял? — чувствую, как твердая рука бати, хватает меня за подбородок и закидывает голову, пытается при этом пальцами второй руки разлепить мне веки.
— Да ничего кроме пива и водки по моему, — блядь, но на сто процентов я не могу быть уверен, потому как за столом сидел один урод и походу зря я с ним согласился выпить за дружбу.
— Сейчас, ты пока приляг, — отец надавил мне на плечи и помог разместиться на диване, — … Семёныч, ты нужен мне срочно… что?… да пусть они идут лесом, твои больные… у меня сына тут подсадить на химию походу дела хотели… нет не Кирилла… да Руслан вернулся… да… слушай Семёныч, слишком много слов… а уже выехал… тогда прощаю… все давай жду тебя.
— Что ты сказал? — выдавил через силу, потому что во рту все вдруг стало высушенным и напоминало корку лимона.
— Что слышал… мне надо было сразу по твоему виду еще с утра догадаться. Ну, ничего сейчас Семёныч приедет уже… поможет, а потом расскажешь, кто этой херней занимается…
— Забудь. Я ничего не буду говорить…
— Этот урод должен понести наказание, это тебе не шутки! А если бы ты уехал в гостиницу? Кто бы тебе тогда помог? А знаешь, какие бывают последствие после этой дряни?
— Пап, да помолчи хоть две минуты, иначе твоему Семёнычу некого будет спасать…
Мои возмущения прерывает стук в дверь.
— Леонид…
— Влад, заходи уже, — перебивает кого-то отец, но я не вижу, глаза открыть не получается.
— Что тут у нас?! Ого! Вот это вырос твой сынок! — громко восклицает мужчина, и я морщусь от боли, вызванной громким звуком.
— Да, уж… — шиплю в ответ, — … только можно и не орать…
— Влад не обижайся… — следом слышу голос отца, — … я же тебе говорил, что …
— Да, я и сам вижу Леня, видимо какая-то «некачественная смесь»… — моего запястья коснулись прохладные пальцы и я догадываюсь, что пришедший Влад щупает мой пульс, — так же нет… — молчание, — … мгу восемьдесят девять ударов, это не катастрофично, сейчас сделаем внутривенку и все будет хорошо… Леня, помоги.
Чувствую, как меня переворачивают на спину и следом твердая рука ложиться чуть выше локтевого сгиба.
— Руслан, сейчас буду делать укол, так что постарайся не дергаться, — говорит врач.
— Да, куда я дернусь?!
— Ну, знаешь, «приходы словить» можно разные… это хорошо, что тебя не накрыло, отец позвонил вовремя.
Кожу на сгибе, холодит спирт. Именно его я и слышу.
— Укол… — комментирует врач и прокалывает мне вену.
Дальше все как по нотам.
