Дочь часовщика. Как видеть свет в кромешной тьме полностью

Снаружи продолжает бушевать война. Мы, как и большинство, потрясены всевозможными печальными и тревожными слухами, мы, как и все, очень устали.

С другой стороны, внутри нашего тесного круга, в нашем доме, мы находим великое множество поводов для радости. Могущественное и необъяснимое провидение защищает наш дом и благословляет всех, кто в него попадает.

Мы с твоими тетями в добром здравии, и у нас достаточно еды, и мне не на что жаловаться. Единственное, о чем я жалею, это то, что я не могу как раньше подолгу работать над своими часами. Я слишком слаб, чтобы много работать, мои руки не слушаются меня, как раньше. Но, в конце концов, я провел в своем магазине всю жизнь, и новая жизнь, которой я сейчас живу, имеет свои плюсы.

Каждый новый день своей жизни я принимаю как незаслуженный подарок. Я только надеюсь, что смогу дожить до освобождения нашего народа, лично лицезреть новую жизнь нашего отечества. В любом случае, мне есть за что быть благодарным! Я наслаждаюсь Божьей милостью, и будущее видится мне совершенно ясно.

С приближением Рождества Ганс тоже получил особый подарок: известие о приезде Миес. Они планировали, что на время каникул она остановится в Харлеме у его родителей, но каждый день будет проводить с ним. Он встретил ее на вокзале и представил жителям Бейе.

Ганс провел Миес экскурсию по старому дому. От ее внимания не ускользнула ни одна деталь: тяжелые пурпурные шторы, солнечные часы и, самое главное, большая фотография дедушки Виллема тен Бума. Наверху он показал ей мужскую комнату и Келью ангелов, где ему предстояло провести не одну последующую ночь.

Бейе, Рождество 1943 года. Слева направо: Ганс, Миес, неизвестная, неизвестный, господин Хишемеллер, Йоси, Нел, неизвестная

Гансу понравился трогательный семейный праздник на Рождество. «Мы все вместе разделили благую весть, – вспоминал он, – молились и пели гимны, праздновали приход света в этот темный мир, просили о мире на земле, доброте по отношению к людям, в то время как вокруг нас бушевала война, в то время как все потеряли так много дорогих людей, и в то время как мы имели все основания опасаться за свои собственные жизни».

После ужина Корри прочитала рассказ Толстого о деревенском сапожнике Авдеиче[30]. Идея произведения лежала на поверхности: Бог там, где царит любовь. Затем Мэри сыграла на пианино, отвлекая собравшихся хоть на время от грустных дум.

Когда праздник закончился, Ганс отвез Миес обратно на станцию, поцеловал ее на прощание и с колотящимся сердцем наблюдал, как ее машущая рука исчезает вместе с поездом.

Январь 1944

С наступлением Нового года гестапо все ближе подбиралось к Бейе. Ближе к концу января верный родине голландский полицейский зашел в их магазин и сообщил Корри, что тем же вечером нацисты запланировали налет на дом в Эде, где собирались подпольщики.

Он спросил, есть ли у Корри кто-нибудь, кто мог бы пойти туда и предупредить семью.

Корри ответила, что у нее нет свободных курьеров, но Йоп, который слышал весь разговор, предложил свою помощь.

«Тогда торопись, парень, – сказал офицер. – Времени не осталось».

Он дал Йопу адрес, Корри помогла ему переодеться в женскую одежду. Учитывая расстояние, поездка в пригород Эде и обратно занимала весь день, Йоп должен был вернуться к семи часам вечера, к комендантскому часу.

Семь часов наступили и прошли, но мальчик так и не вернулся.

Примерно через неделю Корри получила письмо от начальника полиции Харлема. Сообщение состояло из одного предложения: «Жду вас в своем офисе сегодня после обеда».