— Думаете, мне не приходило в голову, что кто-то дает мне яд? — сказал он серьезно. — Приходило. Но я отмел это предположение. Это маловероятно. Помните, я говорил, что мой механизм дает мне редкую живучесть? Обычные болячки обходят меня стороной. Бывало, солдаты травились плохими продуктами, страдали от цинги и малярии. Со мной такого никогда не бывало.
— Вас раньше угощали специальным ядом? Думаю, нет. Он может действовать именно на ваш механизм.
— Не представляю, что за яд щадит тело, но убивает железо. Хорошо, допустим. Тогда меня могли бы убить сразу. Дать большую дозу. И уйти от наказания.
— Просто этот момент наступил сейчас, — упорствовала я. — Сначала дозы были небольшими, они вызвали ваше недомогание, дали окружающим привыкнуть к мысли, что с вами все плохо. А потом — последний удар.
Он с сомнением покачал головой. Мы стояли в тесной комнатке у подножия лестницы, в прямоугольнике света, что падал из похожего на бойницу оконца. А кругом было темно, прохладно, пахло сыростью и стариной.
Каменную тишину нарушали едва слышные звуки: заблудившееся эхо, легкие скрипы, постукивание. Это был голос замка. Раньше я не обращала на него внимания, но теперь научилась слышать отчетливо.
Возможно, замок хотел что-то сказать мне. О чем-то попросить. Или прогнать меня, чтобы он и дальше мог спать летаргическим сном, вытягивая жизни из своих обитателей.
Наши голоса в каменном колодце звучали гулко и уносились далеко вверх, поэтому и я, и Август невольно стали говорить шепотом.
— Хочу устранить опасность, — сказала я, опустив глаза, чтобы он не увидел в них сомнения. — Я позабочусь о вас. Буду сама вам готовить, пока не найду новую кухарку. Я не повар, но еда у меня выходит сносной. Отец не жаловался. Вам тоже понравится.
Я не видела лица полковника, но поняла, что он улыбается, когда он признался:
— Кроме Кланца и Курта обо мне никто и никогда не заботился. И ваша забота совсем другая. Я ценю это, Майя. Спасибо.
И тут он наклонился, и опять, как тогда, ночью, в моей спальне, поцеловал меня в макушку.
Пока я стояла, онемев, и пытаясь справиться с бурей чувств, он отстранился, вздохнул и сказал:
— Что ж, пусть будет по-вашему. Если вам так спокойнее. Пойду поговорю с матерью. И кухаркой, черт бы ее подрал. И приму еще некоторые меры.
— Какие?
— Буду присматриваться к людям. Задавать прямые и грубые вопросы. Надавливать, угрожать и заставлять говорить. Иными словами, буду делать то, что у меня хорошо получается.
Он начал подниматься по лестнице, а я, приложив ладонь к пылающей щеке, отправилась на кухню, через пустые коридоры, темные проходы, под настороженными взглядами каменных изваяний и призраков, которые, как я чувствовала, готовили новую каверзу.
Когда кухарка уехала, на меня обрушилось много хлопот.
Каждое утро я лично встречала фермеров, которые привозили в замок продукты, внимательно осматривала товары и выбирала то, что казалось пригодным и безопасным. А потом, нацепив фартук и засучив рукава, бралась за стряпню.
Готовила сама. Никого из слуг допускать к этому делу я сочла невозможным, к тому же считала новые обязанности своим почетным долгом.
И с гордостью полагала, что справлялась отлично. Теперь на завтрак полковник получал простые, но хорошо приготовленные блюда: овсянку, омлеты, запеканки. Тайком я понемногу пробовала каждое, перед тем как подать завтрак ему в кабинет, и потом с тревогой прислушивалась к собственным ощущениям. Пока оснований для опасений не было.
Полковник к моей затее отнесся снисходительно. Теорию об отравлении он принял с сомнением, а моим настояниям уступил, как уступают наивной просьбе ребенка, чтобы его не огорчать.
Прошла неделя, и я с удовлетворением, но в то же время с легкой тревогой записала в дневнике, что объект наблюдений чувствовал себя отлично.
Выходит, я была права. Дело в яде. Но кто, кто решил пойти на такое?
Ответа на этот вопрос не было. Слуги вели себя обычно, хотя и поглядывали теперь на меня с опаской. Даже Луция перестала приходить вечером, чтобы поболтать, а на приветствия отвечала скованно. Вероятно, слуги думали, что я подозреваю каждого из них… впрочем, правильно думали.
Меня их отношение не огорчало. Главное, полковник был доволен.
— Вы отлично готовите, Майя, — сказал он, закончив завтрак однажды утром. — Но как вы справляетесь со всей новой работой?
— Легко, — уверила я его. — Сложнее всего было разобраться с печью на кухне. Видели этого монстра?
— Конечно.
— Зачем в ней так много отделений? А внутри у нее знаете что?
— И что же?
— Механическая начинка и трубы. Вот куда они ведут, интересно? Сдается, эта печь больше подходит для приготовления алхимических зелий, чем запеканок.
— Не знаю насчет зелий, но запеканки у вас получаются превосходно. Вашему будущему мужу повезет.
