– Он был в восторге. Сказал, что наконец-то у него будет своя маленькая девочка, о которой он так давно мечтал.
– Да ну.
– Ну да.
– Ты все выдумала.
– Нет, не выдумала.
– А какая была погода?
– Солнечная.
– Что вы ели?
– Сконсы.
– А как он узнал, что я буду девочкой?
– А-а… – протянула Джульетта с улыбкой. – Ты поумнела с тех пор, как я рассказывала тебе эту историю в прошлый раз.
Беатрис опустила голову, чтобы не показать, как она довольна словами матери, и Джульетте вдруг так захотелось обнять свою колючую девочку-женщину, пока еще можно. Но она знала, что этот жест не будет оценен.
Они пошли дальше. Беатрис сорвала одуванчик и стала легонько дуть на него, развеивая пушистые летучие семена в разные стороны. Получилось неожиданно красиво, как во сне, и Джульетте захотелось сделать то же самое.
Беатрис спросила:
– А что ответил папа, когда ты сказала ему, что мы переезжаем сюда?
Джульетта задумалась над ответом; она пообещала себе всегда быть честной со своими детьми.
– Я ему еще ничего не говорила.
– А как ты думаешь, что он скажет?
Что она спятила? Что они городские ребятишки, такие же, как он сам? Что она всегда была р-романтической?.. Знакомая, полузабытая трель прозвенела над ними, Джульетта замерла и знаком показала дочери сделать то же самое.
– Слушай!
– Кто это?
– Ш-ш-ш… жаворонок.
Несколько секунд они стояли молча – Беатрис щурилась в голубое небо, высматривая затерянную в высоте птицу, а Джульетта вглядывалась в лицо дочери. Сосредотачиваясь, Беа особенно сильно была похожа на Алана: та же легкая морщинка над римским носом, те же густые сведенные брови.
– Вон он! – вскрикнула Беа, показывая пальцем и широко распахивая глаза. Жаворонок действительно был теперь виден – он летел к земле, словно одна из зажигательных бомб герра Гитлера. – Эй, Рыж, Типпи, глядите!
Мальчики тут же обернулись, их взгляды устремились в направлении, указанном пальцем сестры.
Трудно поверить, что это долговязое одиннадцатилетнее создание было причиной того смятения, которое охватило ее вот здесь столько лет назад.
После происшествия в поезде Джульетта смогла заговорить Алану зубы. Сослалась на непривычно жирную пищу, на тряску в вагоне, на то, что она писала, глядя в блокнот, а не смотрела в окно, как остальные, но все равно знала: это ненадолго, скоро придется во всем признаться.
Владелица «Лебедя» миссис Хэммет торпедировала хрупкий кораблик ее обмана в их первое утро в пабе – из лучших побуждений, конечно.
– Сколько вам еще? – спросила она, с лучезарной улыбкой ставя на стол перед ними кувшинчик молока. Лицо Джульетты стало, наверное, настолько выразительным, что трактирщица смущенно постучала себя по носу пальцем, подмигнула и пообещала молчать как рыба.
Причал они нашли в тот же день, только чуть позже, когда миссис Хэммет отослала их гулять, снабдив корзинкой с продуктами для пикника – «входит в предложение для молодоженов», – и там, за чаем из термоса и очень неплохими сконсами, Джульетта и сообщила ему свое известие.
– Ребенок? – Алан перевел озадаченный взгляд с ее лица куда-то на область талии. – У тебя там, внутри? Сейчас?
– Предположительно.
– Боже мой!
– Вот именно.
Надо сказать, новость он принял хорошо. Джульетта даже немного расслабилась – легкость, с которой он отнесся к ее словам, сделала чуть менее расплывчатой ту картину их нового будущего, которую она, как пазл, все пыталась сложить у себя в голове с тех пор, как акушерка подтвердила ее подозрения. И вдруг услышала:
– Я найду работу.
– В смысле?
– Ну я же кое-что умею, как ты знаешь.
– Конечно знаю. Например, ты лучший Макбет отсюда до самого Эдинбурга.
– Я про настоящую работу, Джулз. С восьми до пяти, как все нормальные люди. Работу, за которую платят.
– Платят?
– Чтобы ты могла оставаться дома, растить ребенка, быть матерью. Я могу… продавать обувь.
Она уже не помнила, что именно ответила ему тогда, зато помнила, как кувыркнулся набок термос и горячий чай ошпарил ей бедро, а потом она уже стояла на другом краю причала, дико размахивая руками и объясняя, что в ее намерения не входит сидеть дома с ребенком, что он не может ее к этому принудить, что лучше она будет брать ребенка с собой, если надо, и ничего, ребенок привыкнет, и они тоже справятся. Нечего и говорить, что Беатрис слышала от нее совсем иную версию.
Себя Джульетта слышала будто со стороны – ей казалось, что она говорит уверенно и четко, – как вдруг Алан потянулся к ней и сказал:
– Бога ради, Джульетта, сядь! – А когда она уже готова была послушаться и даже сделала к нему шаг, он добавил фатальное: – Надо быть осторожнее, в твоем положении.
Казалось, ей накинули на шею удавку и тянут, дышать становится нечем, и надо бежать – бежать во что бы то ни стало, бежать отсюда, от него, найти место, где ничто не будет стеснять ей дыхание.
Бурей она неслась по берегу, в направлении, противоположном тому, откуда они пришли, не обращая внимания на его отчаянные призывы, – летела к рощице на горизонте.
