Писарь, убедившись, что Олег послушно идет туда, куда его направляет Лера, заторопился к нетерпеливо замершему у поворота Виталию. Операция вышла на свою заключительную стадию. Мужчины хорошо ориентировались среди однообразных коридоров и ни разу не сверялись с планом. Периодически по дороге попадались трупы: солдаты в белом и люди в халатах, просто застреленные или измятые, изломанные, как после гигантского пресса. За очередным поворотом, прислонившись спиной к стене, сидел тот самый, который отдал Лере свой пистолет, девушка сразу узнала его лицо; изрешеченный бронежилет и пол вокруг окрасились красным.
— Еще немного, и мы будем у служебного входа, — тяжело дыша, выкрикнул Писарь, — идите, я прикрою.
— Не от кого, топай давай, — мгновенно среагировал Виталик, — скурвиться удумал?!
Артур поравнялся с Писарем и поднырнул ему под здоровую руку, подставив плечо.
— Давай, брат, чуть-чуть еще, — расслышала девушка.
Олег, движущийся до этого Лериной тенью, обеспокоенно мотнул головой и ускорил шаг, легко обогнав Артура и теряющего силы Стаса, пристроился рядом с Виталиком. Последнему такое соседство не понравилось:
— Лера, забери его!
Девушка ухватила приемного отца за скованные за спиной руки, но была немедленно отброшена в сторону. Мужчина упрямо теснил к стене беспомощного из-за своей ноши Виталика.
За всей этой кутерьмой группа миновала несколько служебных помещений и не работающий сейчас фильтр, оказавшись почти у выхода.
— Артур, усмири этого сумасшедшего, Лера, открой дверь!
Олег совсем потерял голову. Он рычал и тряс головой, не пропуская никого вперед. Мужчины в нерешительности мялись по сторонам, не спеша прибегать к оружию. Лера понимала, что это ненадолго. Олега они не знали, а если бы и знали, он уже мало походил на человека, а своя безопасность в таких ситуациях всегда дороже. Не медля, девушка проскользнула мимо Олега к двери, над которой мрачно мигала красным надпись «эвакуация». Створки, стоило к ним приблизиться, послушно разъехались в стороны, открывая путь в последний коридор.
Солдат было трое, и они преграждали путь. Белая форма, белые балаклавы, автоматы, в насмешку будто бы тоже белые. Боковым зрением Лера увидела тягучий и плавный прыжок Олега, сбившего Виталика с Алиной на пол, в сторону от простреливаемого участка; искаженное лицо Писаря, одним движением отталкивающего бледным истуканом застывшего Артура. Потом была слепящая вспышка и абсолютная пустота.
Пробуждение
Боль собиралась в районе лба, методично пульсируя в такт медленному прерывистому сердцебиению. Она всверливалась в кость, с каждым мигом становясь все нестерпимей. Лера заметалась в тщетной попытке прекратить мучительную экзекуцию, сжать раскалывающуюся голову руками, спрятаться от жесткого инородного тела, постепенно разрывающего черепную коробку. Но ни рук, ни ног больше не было, лишь тьма, ужас и бесконечное страдание. Страдание, не поддающееся описанию, запредельное, соединившее и телесную, и духовную муку. Пустое пространство, в котором плавала девушка, было ледяным и безвременным, одно лишь окошко бледно-золотое последним ориентиром светилось впереди. Лера чувствовала, что стоит только его достигнуть, и пытка прекратится, но какая-то злая сила щипцами тянула её назад, в безмолвную тьму.
Борьба была неравной, окошко прощально мигнуло и захлопнулось, отрезав путь к спасению. Не чувствуя тела, не слыша, не видя, не имея возможности закричать, Лера падала в черный колодец сумасшествия. Она была холодной звездой среди огромного космоса, песчинкой, тысячелетьями ласкаемой океаном, морским чудовищем в темной пучине, птицей, летящей по небу, голодным зверем, жаждущим крови, желанной женщиной на брачном ложе.
Все схлынуло в одночасье, оставив после себя чувство невосполнимой потери. Яркий свет резанул по глазам, превращая зрачки из двух темных омутов в булавочные головки.
Девушка отвернулась от света и сморгнула выступившие слезы. Было странно вновь сгибать пальцы и ощущать под ними холодную гладкую кожу ладони. Пусть странно, но как-то невероятно радостно. Лере почему-то захотелось кричать и прыгать, дотрагиваться до себя и до предметов вокруг, только сначала следовало понять, куда её занесло и где остальные.
Тело слушалось с трудом, онемелое, словно не родное, оно не желало отзываться на самые простые команды. С грехом пополам Лера перевернулась на бок и приподнялась на локте.
Высокий мокрый и скользкий металлический лежак, на котором она очнулась, располагался в центре длинного вытянутого зала, разгороженного пополам глухой ширмой. Рядом через каждые метра полтора еще с пяток таких же лежаков, пугающих и странных, похожих на медицинские носилки, но все же отличающихся наличием колодок и обручей для фиксации конечностей, тела и шеи. Почти такие же, как стол, на котором она вывозила Алину, но все же немного другого толка.
