— А, и вот ещё, — добавил он, дойдя до середины озера и обернувшись, — если нашему гениальному Рэю взбредёт в голову блажь написать мой портрет для Залы предков, скажи ему, пусть рисует как есть и не вздумает ничего украшать, — Рэдмунд многозначительно указал на свой скошенный нос. — Живописец из него ещё куда ни шёл. А вот стишки он сочиняет поганые!
И он рассмеялся. Феруиз, как ни грустно ей было, последовала его примеру и только махнула рукой, а когда она вновь посмотрела на то место, где стоял Рэдмунд, брата там уже не было.
Паландора, конечно же, больше не появлялась: трусиха не упустила свой шанс ускользнуть от правосудия.
«И чёрт с ней!» — подумала Феруиз. Её огненные кудри потрескивали на ветру, как пламя камина в её покоях, и, прислушиваясь к этому звуку, она вдруг ощутила острое желание вернуться домой и забыть всё произошедшее, как дурной сон. Подчиняясь этому желанию, она крепко зажмурилась, а когда открыла глаза, вокруг неё гудело пламя — и отнюдь не только её собственное. Непостижимым образом Феруиз оказалась в камине собственной комнаты, стоя на раскалённых углях. Шаг — и она ступила на пол, миновав невысокую каминную решётку. Огонь, которым она была охвачена, начал постепенно угасать, и вот она снова в домашнем наряде, самая обычная на вид девушка. Феруиз специально подошла к зеркалу, чтобы убедиться, что демонический блеск в её глазах наконец исчез. Бросив взгляд на письменный стол, она обратила внимание на письмо, которое так и не прочитала. Настало самое время этим заняться.
Памятуя о невидимых чернилах, она подержала бумагу над огнём, воспользовавшись для этих целей камином: довольно было с неё воплощений. Вскоре на обратной стороне листа проступили слова.
