«Всё ещё ты», — прошептала Феруиз, заливаясь слезами. Только сейчас, впервые за все эти дни, она отбросила гнев и обиду, и дала волю истинным чувствам, до сих пор не находившим выхода. Она лишилась своего лучшего друга, и его было не вернуть.
Какое-то время Феруиз сидела, закрыв руками лицо и изредка всхлипывая. Затем она наскоро вытерла слёзы, взяла в руки письмо и просмотрела его ещё раз, стараясь запечатлеть в памяти каждую буковку, каждую кляксу и росчерк пера. Почерк у Рэдмунда откровенно хромал, буквы казались поломанными, как и его нос, и оттого были ещё более родными. Наконец Феруиз подняла голову. Письмо в её ладонях вспыхнуло, бумага съёжилась и почернела.
Девушка высыпала пепел в камин и открыла окно, откуда не замедлило повеять зимней свежестью. Она долго стояла, обозревая окрестности и предаваясь размышлениям. А ведь права была эта гадина, когда говорила, что мать неспроста назвала её Феруиз. Мать, которая также неспроста назвала и её Паландорой. Теперь не оставалось сомнений, что эти имена дала им та женщина — Кассара или как её звали. Она была колдунья, значит? Превосходно!
Рэдмунд тоже был прав: обидно, когда тебе сообщают, что твой заклятый враг — твоя родная сестра, а любимый брат и не брат тебе вовсе. А родители (?), Тоур и Фэй, лгали тебе всю жизнь. И живи теперь с этим. Вопрос только, как?
Что ж, время покажет, как. Пока ей требовалось отдохнуть. Киана закрыла окно и, не раздеваясь, рухнула на кровать.
Едва ли Феруиз стало бы легче, если бы она узнала об этом, но, тем не менее, Паландора тоже оказалась на распутье. Она только привыкла к мысли о том, что она — не такая, как все, и что ей нужно быть осторожной, как жизнь преподнесла ей очередной сюрприз. Теперь их стало двое. Но кто они такие? Неужели и правда потомки тех таинственных людей, которые населяли Ак'Либус двести лет назад? Тогда сколько их всего на острове и как узнать, что они тоже… особенные? И что имел в виду Рэдмунд, упомянув тогда, на озере, каких-то «участников пакта»? А это проклятое письмо, которое он настоятельно просил прочесть, обращаясь к сестре? Не было никаких сомнений в том, что её несостоявшемуся супругу и Феруиз было известно куда больше, чем ей. Паландора в исступлении заламывала руки и ругала себя последними словами. Жалкая трусиха! Что ей стоило вместо того, чтобы позорно бежать с озера, вернуться в покои Феруиз и ознакомиться с этим письмом? Теперь оно уже, скорее всего, уничтожено, ведь киана Рэдкл далеко не дура.
