Рэй побледнел, и рыдал после этого целую ночь, а к утру, наконец, вспомнил, что мать приглашала его погостить. Окрылённый этой идеей, — настолько, насколько мог окрылиться тот, кому уж заведомо подрезали крылья, — он вызвался её сопровождать. «Всего лишь до лета, — говорил он отцу, но больше самому себе, — в крайнем случае, до осени».
Но оба прекрасно знали, что, если он уедет сейчас, то больше уже не вернётся. «Возможно, это и правильно, — решил, наконец, киан Тоур. — Этому мальчику не по плечу Рэди-Калус. Не той он закалки, увы».
И, как бы он ни любил жену и сына, — а, скорее, именно оттого, что любил их, — он велел осведомиться о следующем корабле в Вик-Тони. Таковой отправлялся из Озаланды в начале весны, и вот опять, встретив новый 841 год и первые капели, им пришлось проделать весь этот путь в Пэрферитунус, который меньше чем за год ознаменовался для Рэя такими разнозначными по накалу событиями. Когда они взошли на борт и тронулись, и берег начал стремительно удаляться и сливаться с горизонтом, Рэй бросил последний взгляд на замок, возвышавшийся на холме, чей силуэт едва угадывался в наступавших сумерках. Но Рэй точно знал, что замок там, у самых облаков, обласканный последними лучами заходящего аль'орна, и в замке том остаётся девушка красоты необыкновенной, чьи васильковые глаза ему не забыть уже никогда.
Едва киана Фэй и её младший сын уехали, как пресса Ак'Либуса взорвалась кричащими заголовками. Война! Мобилизация! Нападение на Барбирус! Столкновение в устье Йибара.
Стало очевидным, что четвёртая восточная кампания стартует без промедления. Всюду только и разговоров было, что об Асшамаре и формировании двух фронтов: северного, для обороны Барбируса и последующего нападения на Сарагду, и южного.
— Того, что идёт на Бахам?
— Берите южнее, — отвечали им, — Бахам нам пока не по зубам. Верховный главнокомандующий его высочества императора Карла Семнадцатого распорядился ввести войска в земли Куртъюрт.
Это было что-то новенькое, хоть и неоднократно прогнозируемое. Куртъюрт называли края к востоку от южных земель Алазара. Края не вполне плодородные, а всё больше степные, местами пустынные. Причём пустыни там были холодные. Издревле на этой земле проживали кочевые народы. Они сезонно объезжали пастбища, выпасали коз, лошадей и овец — и, говорят, не гнушались употреблять их в пищу. Долго на одном месте не задерживались. У Алазара на западных землях Куртъюрт были разбиты свои поселения: в каком-то псевдоюридическом смысле можно было утверждать, что эти регионы принадлежали Эс'Карл-Тони, но кочевников юридический аспект дела мало интересовал. Они позволяли чужеземцам занимать их территории, взимали за это умеренную плату и просили соблюдать определённые нехитрые правила пользования землями. При выполнении этих условий они довольно мирно сосуществовали бок о бок с эскатонцами и, как выяснилось, точно на тех же условиях принимали в северо-восточной части страны асшамарцев. Но в последние годы шадрым Дульзангай задумал всерьёз прорубить ворота в Южный океан и начал полномасштабную экспансию на юг Куртъюрт. Император решил, что его следует остановить. Он не желал господства Асшамара в южных морях и, кроме того, был по-прежнему раздосадован своими поражениями в землях Иш Яс. Для ведения полномасштабных боевых действий на два фронта, по прогнозам аналитиков, требовалось больше людей, чем принимало участие в прошлых кампаниях. Для Ак'Либуса это, как минимум, означало призыв очередного элитного отряда. Поэтому гарнизоны усиленно занялись строевой подготовкой, военнообязанную часть населения перед началом посевной спешно созвали на внеплановые учения. Для Рэди-Калуса это была горячая пора. Сам киан Тоур и Феруиз вместе с начальством гарнизонов вызвались руководить учениями и подготовить боевые силы к предполагаемым сборам. Первые три недели весны они провели, не возвращаясь в замок, выезжали во главе отрядов, участвовали в стрельбах. Не оставалось ни одной свободной минуты.
