— Что ж, пока вы его ждёте, я отправлюсь на прогулку. С северным городом я уже ознакомилась, нелишним будет осмотреть и южный.
Дшон только махнул рукой. Он был слишком уязвлён, чтобы возражать.
— А вас, Балти-Оре я, всё же, попрошу остаться, — сказал он, когда девушка поднялась, намеренная сопровождать подругу, — за нашу тигрицу я могу быть спокоен, но ваша безопасность — это лично моя ответственность перед Лесли.
Девушка покорно улыбнулась.
— Да не слушай его, — предложила Феруиз. — Неужто у тигрицы не хватит коготков, чтобы защитить двоих?
— Значит, склонение к неповиновению?
— Именно так, киан Дшон. И потом, кто ещё мне расскажет о городе? Может быть, вы?
— Я знаю город со своей стороны, киана, — отозвался Дшон. — Могу назвать пару-тройку злачных мест и притонов, где лучше не появляться. Хотя, если подумать, стоило бы на днях нанести туда визит — для острастки. Могу также порекомендовать несколько приличных заведений с музыкой и дамами… впрочем, едва ли они придутся вам по вкусу. Могу намекнуть, где есть шанс раздобыть немного драгоценных камней по сдельной цене. Не краденых, нет. Ну, почти. И необработанных, так что за огранку придется доплатить.
— Что же уважаемый капитан не борется со всем этим беспределом?
— Борется, киана. По мере сил. Вот только законы мешают. На каждый закон, как известно, найдётся лазейка, и плох тот плут, который не сумеет ею воспользоваться. Так или иначе, гид из меня никудышный. Вам будет сподручнее осмотреть город одной.
— Я всё же не намерена отказываться от общества моей подруги, — настояла Феруиз. — Обещаю за ней присмотреть и гарантирую, что с нами ничего не случится.
— Ладно, — махнул он рукой, не имея сил спорить. — Если вы держите ваше слово так же, как играете в монаварту, будь по-вашему. Если встретите наверху киану Йэло, передайте ей, что я не прочь выпить с ней чашечку чая.
Девушки обещали передать его слова и заторопились в комнаты, чтобы переодеться. Балти-Оре провела наверху добрые двадцать минут, расчёсывая свои густые золотистые волосы, спускавшиеся до самой талии. Она высоко завязала их в два хвоста лиловыми атласными лентами. Сама нарядилась в длинное белое платье с широкими лиловыми рукавами, поясом и оторочкой такого же цвета. Феруиз, в насмешку киану Дшону, появилась в боевом облачении: своей любимой медной кирасе с наплечниками, короткой юбкой и нарукавниками из сакшо, в ботфортах с высокой шнуровкой и обтягивающих бриджах цвета маренго. Она опоясалась мечом и спрятала кинжал в сапоге.
— Теперь вы верите, что я серьёзно отношусь к моей роли телохранителя? — спросила она, спустившись на веранду.
— Я не привык судить по внешнему виду, — ответил Дшон, съев к тому времени все оладьи с сиропом, — возвратите нашу подругу в целости и сохранности, тогда поговорим.
На сей раз кианы выехали верхом: южный город был куда больше северного, и на то, чтобы обойти его пешком, потребовалось бы слишком много времени. Ещё вчера на астрономической башне они наметили маршрут и теперь старались его придерживаться. Проехались по кольцевому бульвару или бульварному кольцу — оба названия имели равнозначное право на жизнь, хотя и вызывали у жителей города подчас жаркие споры. Именно поэтому администрация до сих пор не утвердила официальное название цепи бульваров, змейкой плутавших по Йэллубану и заключавших его в кольцо: как минимум добрая половина горожан оскорбилась бы тем, что выбрали непривычное для них наименование. В центре этого кольца располагалась ратуша, рыночные площади, цеховые общины, городской театр и, конечно же, библиотека. Здесь селились и держали лавки состоятельные люди, самые высокомерные из которых пренебрежительно называли остальных жителей города «забульварниками». Балти-Оре и Феруиз посетили центр, заглянули на цветочный рынок, расположенный на восьмигранной площади, посреди которой был разбит фонтан-колодец с артезианской водой, украшенный мраморной многоступенчатой пирамидой с затейливым букетным орнаментом и стрельчатыми альковами, многие из которых были пусты, а в остальных красовались фигуры мужчин и женщин — поодиночке, но, бывало, и парами.
«Статуи гердов Йэллубана, — пояснила Балти-Оре. — Им, как видишь, оставили места с запасом. Когда пространство закончится, придётся, я думаю, возводить ещё один фонтан. Это киана Жао», — она указала на самую крупную статую у основания пирамиды.
Основательница города напоминала королеву Аннеретт: такая же высокая, статная и величественная. Она стояла, гордо выпрямив спину, в пышном платье с длинными юбками-баллонами, модными в ту эпоху. Золочёная подпись на постаменте скромно гласила:
Феруиз нашла странным, что, вопреки эскатонскому обычаю, имя матери Жао указано не было: ведь, как известно, в Алазаре мальчики с четырнадцати лет к своему имени добавляют имя отца, а девочки — матери. Она спросила об этом подругу, которая мало сумела поведать о причинах такого решения.
