«А вот на втором этаже я до сих пор не была, — призналась она. — До чего же любопытно, что там такое!»
Второй этаж нависал над рыночным первым и изобиловал широкими окнами и балконами, уставленными цветочными горшками, полными пылающих бархатцев и настурций всевозможных цветов и оттенков. Продавец модных журналов, неплохо говоривший на эскатонском, поведал, что наверху располагались жилые помещения: для многих здесь рыночная торговля была делом всей жизни, так что они не просто содержали лавки, но и обитали в них. Нередко создавали семьи с владельцами других магазинов и образовывали целые династии.
«Весь пятый ряд, к примеру, принадлежит одной семье, — сказал он. — Обе стороны. А уж какой они себе на верхнем этаже обустроили дворец — сказка!»
А вот девятнадцатый текстильный ряд, судя по его словам, давно и всерьёз враждовал. Левая сторона против правой. Как они переманивали клиентов, как саботировали поставки и ломали витрины… Мазали клеем товар… Это стало уже особой достопримечательностью, а оттого огонь вражды поддерживался не столько благодаря причине, вызвавшей его (да и саму причину все давным-давно запамятовали), а токмо из потакания традициям.
Так что крытый рынок Виттенгру оказался своеобразным городком в городской черте. Со своими тайнами и страстями, своей инфраструктурой и даже своим транспортом: задние двери и ворота лавок выходили на боковые переулки, где были проложены рельсы и утром и вечером курсировали грузовые трамваи, доставлявшие товары. Хозяин журнального киоска дал девушкам возможность полюбоваться на одну из таких улиц с чёрного хода: она располагалась под открытым небом и была на вид неказиста: полна мусорных баков, коробок и ящиков. Но довольно опрятна и приукрашена: сюда тоже выходили окна и балконы, уставленные цветами, с узорчатыми коваными решётками, а на задних фасадах отдельных зданий пестрели живописные картины. Не истинные художественные произведения, да и нарисованные, скорее, с опознавательной целью, чтобы вагоновожатые могли сориентироваться, где чья лавка, но довольно искусные. Здесь же рядом располагалось мини-депо для непредвиденных случаев. Его створки были приоткрыты, и Паландора сумела разглядеть, как внутри прикорнул красно-жёлтый трамвайчик с пустой открытой платформой с высокими бортами. Не свистел паром, не звенел колокольчиком — мирно дремал в ожидании, когда он понадобится.
Киана приобрела у добродушного лавочника ворох открыток с городскими видами и в последующие дни разослала их всем своим знакомым.
В сопровождении Рруть она посетила десяток рядов; от обилия товаров у неё кружилась голова. Заглянула и в скандальный девятнадцатый ряд и, не удержавшись, примерила готовое платье с лотка на углу. Ранее ей никогда не приходилось носить платья, сшитые не по фигуре, специально для неё — за исключением того, которое подарил ей Рэй, и которое, между прочим, она взяла с собой в эту поездку. Какой же это оказалось непосильной задачей, подобрать из готовой одежды ту, что идеально сидит и подчёркивает достоинства. Паландора попытала счастья с пятью моделями, а в шестой обнаружилась дыра, да ещё на таком месте… Очевидно, конкуренты постарались. Рруть повезло больше: она сумела найти два-три платья в цветочек, просторные и при том довольно элегантные, подходящие даже для её растущего живота. Взяли их, не раздумывая. Добавили к ним виктонских атласных лент и кое-какой бижутерии. Загорелись было идеей подобрать сувениры для деревенских девчат, но вовремя вспомнили, что у них ещё уйма времени, чтобы этим заняться, а пока надлежало поспешить домой к обеду.
Возвращались вдоль бульвара поэтов: на трамвае они ещё успеют покататься, а вот на местных стихотворцев Паландора пожелала взглянуть уже сегодня. Здесь были и поэтессы. Особенно ей запомнилась совсем юная девушка с копной распущенных золотисто-никелевых волос и не менее распущенным взглядом и выразительными губами, одетая в легкое платье-халат с широкими рукавами, отделанными бутонами роз. Её облик и явная молодость так не вязались с представлением Паландоры о поэтах, что она не удержалась и после обеда спросила об этой девушке у Рэя.
— Это Летьенн из Блуза, — ответил он, сразу поняв, о ком шла речь, — в моём возрасте она уже была общепризнанной знаменитостью. Издала свой первый сборник стихов в четырнадцать лет на карманные деньги, которые копила два года. А второй сборник выпустило за свой счёт крупнейшее столичное издательство. Вот это успех!
Он завистливо вздохнул и добавил:
— Возможно, в этот чедегор вам посчастливится встретить её в салоне моей матери. Она частая гостья кианы Фэй. Тогда она лучше меня сумеет рассказать о своём творческом пути. Летьенн довольно приятная в общении женщина: слава её не испортила. Возможно, она немного жеманна, ну а кто в Виттенгру не таков?
Рэй улыбнулся и отошёл к окну. Любил же он стоять у этого окна! Паландора могла поклясться, что даже паркет в том месте заметно протёрся — а ведь юный Рэдкл только недавно здесь поселился.
