— Он умер ещё до моего рождения. Я слышал о нём от отца, но всё больше в контексте того, что мы должны следовать его примеру, воспитывать в себе силу воли и самодисциплину, быть едиными и неустрашимыми. Бабушка говорила, что он очень много работал и все свои силы отдал гарнизонам Рэди-Калуса и боевой подготовке. Это довольно иронично, учитывая, что на остров никто не нападал, за исключением, разве что, пиратов, да и те предпочитали довольствоваться набегами на Эластан.
— Если бы мы затеяли войну с Вик-Тони, они первым делом попытались бы присвоить наш остров себе, — возразила Паландора. — Ведь географически мы ближе к ним. Так что своя армия на Ак'Либусе всегда пригодится.
Рэй махнул рукой.
— Кто будет воевать с виктонцами и зачем? Кроме того, — добавил он, понизив голос, как будто кто-то мог их услышать в этой глуши, — с теми экономическими требованиями, которые Ак'Либусу выдвигает Алазар, а также со всеми этими восточными кампаниями, я подозреваю, львиная доля населения острова была бы рада перейти под флаги более мирной Виктоннии.
— Мирного ведь? — поправила его Паландора.
— Да. На эскатонском — да, вы правы. Только матери моей этого не говорите. В виктонском языке страна — женского рода, и свой край они называют просвещённой Виктоннией. Но, независимо от этого, пока что на Ак'Либусе армия нужна только для того, чтобы бороться с мелкими разбойниками и правонарушителями, да изредка посылать отряды на материк для участия в военных действиях, в которых для нас нет ни выгоды, ни чести. Мой дедушка, возможно, был неплохим главнокомандующим, но ему так и не дали возможности блеснуть своим талантом.
— Он был дружен с Верховным королём? — спросила Паландора.
— Не знаю. Возможно, состоял с ним в таких же ровных деловых отношениях, как мой отец с королём Дасоном.
— И он никогда не рассказывал твоему отцу или бабушке о каких-нибудь… необычных людях в его жизни?
Рэй пожал плечами и почесал нос.
— Смотря кого считать необычным. Мой дед был знаком со многими выдающимися людьми: учёными, полководцами, артистами. В молодости он был представлен императору. Я вижу, любезная Паландора, вы перешли на «ты» — это вышло случайно или вам, в самом деле, будет проще обращаться ко мне таким образом?
— Простите меня, Рэй, я не заметила, — спохватилась девушка. — Но, на самом деле, мне действительно так проще. Если вы не возражаете, мы можем перейти на «ты».
— С радостью, — согласился юноша.
— Так вот, Рэй, я постараюсь спросить поточнее. Твой дед рассказывал о необычных людях, которые владели какими-нибудь сверхъестественными способностями?
— Ты хочешь сказать, о ведьмах? — уточнил её собеседник.
На этом слове у Паландоры похолодели руки и сердце ушло в пятки, но она кивнула.
— Нет. Он же не настолько старый, чтобы застать эпоху освоения Ак'Либуса. Вот те люди много чего могли порассказать, да так, что не отличить уже, что вымысел, а что правда. А почему ты интересуешься?
Паландора с улыбкой покачала головой.
— Да так… В рамках изучения истории родного острова. Скажи, тебе удалось немного отдохнуть?
Рэй моргнул и наклонил голову.
— Вот и славно. Поторопимся. Я знаю, куда идти.
Её голос звучал так уверенно, что Рэй даже не стал уточнять, чем эта уверенность была обусловлена. Стараясь ступать лишь на здоровую ногу, он поднялся, опираясь на ствол сосны, и двое продолжили путь. Уже довольно скоро они вышли к просеке, а от неё до Астура оставались считанные мили. Теперь можно было не спешить, и они неторопливо добрались до трактира впотьмах. Едва взглянув на киана об одной ноге, Иволга тут же послала за лекарем. Тот, осмотрев и ощупав многострадальную отёкшую лодыжку, установил умеренное растяжение, обработал ногу мазью и, наложив на неё давящую повязку, прописал как минимум трёхдневный постельный режим с иммобилизацией конечности.
— Выражаясь простым языком, это означает, что домой я вернусь только к концу недели, — сказал Рэй. — Плакали наши мельницы.
— Мельницы никуда от нас не уйдут, — заверила его Паландора. — Позаботимся сначала о тебе.
Вместе с горничной она помогла ему подняться в комнату и лечь в постель, предварительно развернув её так, чтобы можно было, не вставая с неё, любоваться видом из окна.
— Мне очень нравится смотреть в окно, — пояснила она. — Последний раз, когда я была простужена, я чуть не умерла от скуки. Представь себе: целыми днями лежать в постели и даже не иметь возможности видеть, что происходит на улице. Так что я лучше подвину тебе кровать.
Рэй поблагодарил её и заметил, что вовсе ни к чему было так себя утруждать.
— Разве ж это труд, — возразила девушка. Она покинула его до утра, наказав, если что, звать её на помощь в любое время. И ещё неоднократно проведывала его в своей особой манере, но об этом он знать не мог.
