— Зачем ты это сделал?
— Чёрт побери! — не выдержал Рэдмунд. — Ты меня вообще слушаешь?!
Рэй тупо моргнул.
— Зачем…
— Ну уж нет! — перебил его брат. — Даже не вздумай повторять свой вопрос! А что тебя, собственно, так огорчает, братишка? Ты ведь у нас теперь будущий герд. Видный жених. С такими исходными данными найти себе новую спутницу — сущий пустяк! На меня знаешь, как девушки вешались, когда я был наследником? Точнее, вешались бы, если бы я им позволял.
— Безмозглый тупица! — с чувством сказал Рэй. Брат в удивлении отшатнулся.
— Чего-о? Ты не забыл, с кем разговариваешь?
Судя по безучастному выражению лица Рэя, он, в самом деле, забыл. В любое другое время он бы тысячу раз подумал, прежде чем оскорблять брата. Ведь тот гарантированно ответит, и победа останется за ним. Но сейчас Рэю было всё равно. Пусть обругает его, пусть ударит — хуже ему уже не станет.
— Поосторожнее со словами, малой, — предупредил Рэдмунд, — иначе ты можешь сказать то, о чём пожалеешь.
— Да какая разница?! — воскликнул Рэй. — Вряд ли я стану жалеть, что сказал правду. Я люблю её! А ты, идиот, только вмешиваешься и постоянно всё портишь!
— Любишь правду? Ай молодец! — сказал Рэдмунд и хлопнул в ладоши. Он прекрасно понимал, что речь шла не о правде, но не мог отказать себе в очередной колкости. Рэй со свистом выдохнул, как закипающий чайник, и отвернулся. Подошёл к заплаканному окну и уставился вдаль.
— Куда же ты бежишь от разговора, правдолюб?
— Отстань… — пробубнил Рэй.
— Как интересно! Сам повторяет пять раз один и тот же вопрос, а я ещё должен отстать! Как тебе будет угодно. Но посуди сам: на Паландоре тебе никак нельзя жениться. Вы оба попросту не справитесь с административной нагрузкой. Поодиночке вас надо опекать, а уж вдвоём — тем более! Если ты её так любишь, я мог бы, конечно, предложить тебе поселиться вместе с нами — знаешь, как в лучших домах Виттенгру, когда представитель богемы живёт под одной крышей с семейной парой в так называемом «творческом союзе». Мне лично не жалко, а ты ведь у нас всё равно что непризнанный поэт или художник. Но боюсь, что твои обязанности герда оставят тебе мало времени на такой образ жизни.
Рэй сжал кулаки. За семнадцать с половиной лет он уже привык к насмешкам брата, но ему было особенно неприятно, что он таким образом оскорблял Паландору.
— Если у тебя язык повернулся такое сказать, значит, ты её совершенно не любишь и не уважаешь, — ответил он, произнося слова как можно медленнее, чтобы голос его не начал дрожать. — А тогда зачем ты на ней женишься?
— Тебе назло! — ухмыльнулся Рэдмунд. — Ты ведь в этом уверен, не так ли? А если честно, то смотри: я рад, конечно, что Паландора тебе нравится, но ты теперь будущий герд. А она — будущая гердина. С такими исходными данными ваш брак неуместен по политическим причинам. Сам спроси у Верховного короля — он, скорее всего, и не подумал бы дать вам на него разрешение.
— Тебе зато подумал! — огрызнулся Рэй, не зная, что ещё сказать и сглатывая ком в горле, который никак не желал провалиться в желудок и исчезнуть. Рэдмунд облокотился о стену, широко расставив ноги, и с выражением озорного довольства, как после порции тройного мороженого в погожий летний денёк, ответил:
— Подумал. Ещё как подумал. И не просто подумал, а разрешил.
Рэдмунд не преувеличивал: Верховный король Ак'Либуса, Дасон Лион Эрнер, в самом деле, получил его прошение и рассмотрел этот вопрос, предварительно вынеся свою положительную резолюцию.
Выражаясь языком бюрократии, его кандидатура была утверждена. Пэрферитунус был, правда, не Рэди-Калус, а управлять земледельцами и белошвейками — не совсем то же самое, что тренировать военные части и вести счёт лошадям. Рэдмунд с иронией качал головой: он бы с удовольствием делегировал ткачих своему брату-балбесу, а сам занялся нормальными мужскими делами. «Не поменяться ли нам местами?» — спрашивал он себя после разговора с Рэем. Тем более, что эта девица, Паландора, так ему запала в душу. Все бы от этого выиграли. Но нет, вздыхал он, отец бы на такое не согласился. Он никогда не менял своих решений, особенно таких фундаментальных.
Рэдмунд не знал, что не одному ему приходила в голову подобная мысль. Феруиз, ознакомившись с ситуацией Рэя и не оставшись к ней равнодушной, со свойственной ей привычкой не откладывать дела в долгий ящик, уже действовала в этом направлении. Но потерпела поражение. Киану Тоуру, в сущности, было всё равно, кто там к кому какие испытывает чувства и на чьи земли метит: не маленькие, сами разберутся. Главное, Рэдмунда он восстанавливать в правах не собирался. Пэрферитунус — вотчина дома Пэрфе и их забота, а за Рэди-Калус лично он, Тоур, отвечал головой и, коли сын истратил его кредит доверия подчистую, эта дверь для него закрыта — и точка.
