[5] После многих лет войны с племенами из современных Сирии и Турции, египтяне переняли технологию изготовления чешуйчатых доспехов. Их делали на кожаной основе со вставками из бронзовых пластин. К тому же, кожаные и чешуйчатые доспехи были почти обязательной частью экипировки воинов на колесницах.
[4] Церемониальная казнь фараонов, за пример взята смерть фараона Секененры Таа II. Есть версия, что его казнили гиксосы, в частности Апопи Первый, великим соперником Секененры. В течении ста лет гиксосы владели большой частью Египта. Секененра Таа получил несколько ранений в голову. Два удара в лоб пробили ему череп. Это был не просто прямой удар, лезвие зацепилось за череп и его тянули назад. Это было невыносимо больно! Удар по лицу разворотил его скулу, нос и глазницу, так Секененра потерял глаз. Наверняка, этот удар стал смертельным.
Египет, храм богини Хатор, 2902 год до н.э.[1] Двенадцать лет до этого.
Храм посреди пустыни, рядом оазис. Когда и как я попала сюда? Только богам это ведомо. Храм принадлежал богини Хатор[2], на его входных воротах голова коровы, символ богини.
Внутренний двор храма, по бокам высокие колонны, державшие навес. Подперев одну из них, я стою, задрав голову, глаза смотрят на Ра.
Отчего то сегодня в храме многолюдно, прибыли странные люди, в непонятных мне одеяниях, разговаривая с незнакомым выговором. Рассматривала их из-за угла, несколько раз в проходах, между колонами, даже столкнулась с ними.
Во мне не находило успокоение любопытство, я потихоньку наблюдаю в щелку, что проделала в глиняной стене. В большой комнате, собрались трое из незнакомцев, они о чём-то тихо беседовали с верховной жрицей.
Мне не было слышно, о чем они говорят, но я интересом наблюдала, как в комнату одна за другой заходят девушки, им незнакомцы задают вопросы, один или два. Затем девушки выходили, а чужаки вновь о чем-то переговаривались со жрицей.
Девочки эти были мне знакомы, они, как и я были воспитанницами при храме. Немного старше меня на год или два, они готовились стать жрицами. Большинство из них были привезены в храм родственниками в младенческом возрасте, я всегда думала, что и со мной было так же.
Когда из комнаты все вышли, я отошла от щели, ничего не поняв в происходящем. Да и какое мне дело было до незнакомцев, меня больше интересовали игры и всякие детские забавы. Непоседливая и подвижная, любопытная не в меру, я часто получала тумаки и наказания от своих воспитательниц, роль которых исполняли старые, доживающие свой век, жрицы храма.
Тихонечко, я прошла по коридору и через дверь подземной комнаты, где в прохладе хранились припасы храма, я выбралась на задний двор. Здесь были помещения, где содержали скот, для нужд храма.
Именно здесь были амбары, где хранили зерно собранное ближайших полей. У этих амбаров были две двери, одна на вход с заднего двора и вторая выходила за территорию храмового комплекса.
Эти двери и были моими лазейками, через которые я убегала на тайные прогулки, за воротами храма было столько интересного и завораживающего.
В тот день, вдоволь насмотревшись на незнакомцев, я направилась к берегу Нила, сегодня там будут добывать ил. Добыча эта проходила не в самой реке, а на её берегах. Ежегодные наводнения наносило плодородный ил вдоль берегов Нила и дельты к северу, там где река разветвляется, прежде чем впасть в море.
Если случались года без наводнений, то это приводило к плохим урожаям. Если же такие года без наводнений повторялись, то это вело к голоду по всему Египту.
Возле храмового комплекса, берега уходили чуть в сторону, образовывая изгиб, в этом изгибе скапливались горы ила. Именно эти горы и развозили на запряженных волах по полям.
На полях выращивали пшеницу и ячмень для пива и хлеба, а также лен для изготовления льняной нити, а затем полотна[3]. Еще дальше, где было немного по суше, распростерлись виноградники, винами с которых славился наш храм.
Приближаясь к берегу Нила, на котором были заросли папируса[4] я смотрела только на воду реки, что поблескивала впереди. От реки исходила прохлада, мне всегда нравилось сидеть на берегу.
Завороженно вглядываясь в воду впереди, я не замечала подкарауливающую меня опасность. Проходя мимо одной из куч ила, вышла к берегу. Присев на корточки, я собралась опустить руку в воду.
Именно в этот момент от кучи за моей спиной раздался шум от движения, за спиной явно кто-то двигался, шуршал песок.
Я обернулась и от ужаса, не мигая смотрела, как ко мне приближается хампса[5],широко открыв рот, с острыми клыками. Пораженная ужасом я не могла даже пошевелиться, только смотрела, не мигая на пасть, стремительно приближающуюся ко мне.
Хампса ускорился, стремительно несясь на меня, именно в этот момент, я остолбеневшая, увидела, как большой рогатиной кто-то пригвоздил его к песку. Подняв глаза, я посмотрела на мальчишку года на четыре или пять, старше меня.
— Беги, что встал? Беги…
