Двадцать девятого января Екатерина была похоронена в Петерборо. Она умерла, уверенная в том, что не оправдала надежд страны, ставшей ей второй родиной. Но толпы народа, которые плотными рядами стояли на всем пути следования похоронного кортежа, стали красноречивым свидетельством обратного. Никем не принуждаемые, по собственной воле они преодолевали многие мили из своих деревень, ферм и поселков только для того, чтобы в течение нескольких секунд отдать последнюю дань усопшей. Точно так же предыдущее поколение, правда, в другой стране, одним осенним днем выстраивалось вдоль дорог, чтобы отдать почести юной испанской принцессе. Годы, пролегшие между двумя этими событиями, придали Екатерине своеобразный ореол обладания всеми возможными добродетелями, которые последнее десятилетие ее гонений превратило в святость. Очень немногие среди тех, кто пришел проводить ее в последний путь, когда-либо видели ее воочию, однако она была для них столь же близка, как какой-нибудь друг или родственник, а любима иногда и больше, чем кто-нибудь из них.
Простая маленькая процессия медленно продвигалась к аббатству Петерборо — неторопливо движущееся черное пятнышко на плоской равнине, выбеленной морозом. Никаких почестей, полагающихся обычно коронованным особам, в этот раз отдано не было, но одетые во все черное толпы людей придавали похоронам Екатерины столь величественное великолепие, что оно даже превосходило то, которое могло бы придать им государство и в котором оно ей отказало. В благоговейной тишине, нарушаемой только стуком лошадиных копыт по промерзшей земле, они, стоя на коленях или замерев в напряженном молчании, молились и плакали, пока гроб медленно проезжал мимо них. Детей старались поднять повыше, чтобы они могли запечатлеть в своей памяти и потом рассказать уже своим детям, как им довелось провожать в последний путь воистину великую и добрую королеву.
Возвращаясь по домам, люди сочувственно обсуждали между собой и трагедию Марии, и то, как бедная королева униженно, но напрасно молила дозволить ей увидеться с дочерью еще раз.
— Тот, кто запретил это, так же велик, как нос на твоей физиономии. Знаешь, этот, с выпученными глазами и грязной паклей вместо волос на голове.
Потом голоса опускались до свистящего шепота, когда разговор принимал совсем уже мрачную окраску. С момента смерти Екатерины этот слух получил самое широкое распространение. Подобно змее, он выполз сначала из замка Кимболтон, а оттуда уже раскинул свои зловещие кольца по всей округе. В ближайшие месяцы он просочится во все уголки Англии.
— У нее не было ничего особенного, только ревматизм, так у кого его нет?
— Почему же она так внезапно умерла?
— Они вскрыли ее бедное тело и забальзамировали его и только потом позвали ее врача.
— Доктор говорит, что все ясно, как день. Только, будучи трусом, он не спешит слишком широко разевать свой рот, боясь, как бы они чего ему не сделали.
— Они, должно быть, давали ей эту гадость понемногу в течение месяцев вместе с едой, покарай Господь их черные души.
— Но это виноваты не они, им было приказано, понимаешь?
Убийство! Ужасное слово мгновенно заткнуло все рты. Потом слух опять выполз на поверхность:
— Это все король, разве нет?
— Конечно, нет! Станет он пачкать руки в такой грязи.
— Готов заложить душу, что старина Генрих даже и не подозревал о том, что происходит.
— Это все она и этот вонючка Кромвель, вставший между ними.
— Они попробовали проделать эту штуку в прошлом году и с принцессой, только она обманула их ожидания, выжив.
— Она хотела убрать их обеих с дороги до того, как родится это ее бесценное отродье.
— Вот увидишь, она либо не доносит его, либо это опять будет девчонка. Это так же верно, как то, что Господь есть на небесах. Он заставит ее заплатить за все.
Кто-то привнес во все эти разговоры интригующую нотку:
— Когда мы заговорили об этом, моя сестра, приехавшая из Лондона, рассказала, что у них там есть какая-то старуха, якобы ясновидящая, которая на Рождество вдруг объявила: «Никогда не будет веселья в Англии при трех королевах, зато будут две большие эпидемии холеры».
— Господи, спаси наши души, чего это старая ведьма имела в виду?
— Ну, была королева Екатерина, упокой, Господи, ее светлую душу, и эта шлюха Боллен, которая тоже величает себя королевой…
— А кто же третья?
— Кто знает? Сестра говорила мне, что по Лондону ходят разговоры о том, что его величество волочится сейчас за хорошенькой кобылкой по имени Джейн Сеймур. Он охотится за ней вот уже несколько месяцев и ни на секунду не выпускает из поля зрения.
— Господи, помилуй! Значит, если у Нан и в этот раз ничего не выйдет…
