Она выжидала — пока не решила, что ее отец уже оправился от первого приступа супружеской страсти, — прежде чем обратиться к Кромвелю с просьбой разрешить написать королю. После столь долго длившегося отчуждения она не могла послать ему письмо напрямую. Прошло уже почти четыре года с тех пор, как она последний раз видела Генриха, да и то издали. Но теперь, когда недоброе влияние Анны на него перестало существовать, Мария верила — не до конца понимая, как много надежды она вкладывает в эту мысль, — что отец вернется к ней, будет снисходительным и любящим, таким, каким он запомнился ей с детских лет. В своем нынешнем умиротворенном состоянии души он теперь уже посмотрит сквозь пальцы на ее затянувшееся противостояние его воле, если она смирится, а вслед за этим придет освобождение от ее сумеречного существования, в котором она пребывала столь долго. И, что еще важнее, ненавистная тень необходимости присяги на верность спадет с нее. Она чувствовала, что ее мать одобрила бы ее попытку первой протянуть оливковую ветвь примирения.
Она написала Кромвелю.
«Господин государственный секретарь, — так начиналось ее удивительное послание, — было бы бесполезно до нынешнего времени просить Вас об одолжении испрашивать у Его Величества благосклонности и снисхождения ко мне. Я полагала, что никто не захочет выслушать меня, пока была жива женщина, которая теперь умерла и за которую я молюсь, чтобы Господь в своем всепрощении простил ей все ее прегрешения. Но теперь я доверительно могу попросить Вас обратиться к королю по моему поводу и получить его разрешение написать ему».
Вскорости она получила письменное разрешение Кромвеля и с тяжело бьющимся сердцем села сочинять послание к человеку, который то вообще игнорировал ее, то травил, хотя и чужими руками, на протяжении последних двух ужасных лет.
«Я признаюсь и раскаиваюсь во всех оскорблениях, которые нанесла, — покорно выводило ее перо. — Обещаю Вашему Величеству, что после Господа Бога я отдаю себя во всем на Ваше милосердие и снисходительность. Я смиренно прошу Ваше Величество понять, что я просто женщина, которая посвятила свою душу Господу, а тело в этой жизни — повиновению всем распоряжениям, которые Вам угодно будет отдать».
Она перечитала письмо, довольная тем, что, выпрашивая чуть ли не коленях благосклонность двора, она уж вряд ли могла унизить себя еще больше. Ее взгляд задержался на словах «после Господа Бога». Эти слова были ключом ко всему письму, ненавязчивым, но непреложным напоминанием о том, что она по-прежнему отказывается принимать присягу, которая отрицала бы верховенство папской власти. Теперь ее отец должен будет снисходительно посмотреть на этот вопрос, который до сих пор столь решительно разделял их. Марии вспомнились неприкрытые угрозы леди Шелтон после того, как к ним впервые наведались представители специальной комиссии, ее пустая болтовня о том, что так недолго лишиться и головы… Теперь было нетрудно догадаться, откуда все это исходило. А леди Шелтон сейчас было самое время побеспокоиться о сохранности собственной головы, с усмешкой подумала Мария. Пока раскаты грома от поднятой смертью Анны грозы не затихли вдали.
Она запоздало вспомнила о своей новоявленной мачехе и торопливо дописала к письму: «От всего сердца поздравляю Вас с Вашим браком и желаю Вам всяческого счастья». И наконец, как неопровержимое доказательство своей преданности: «Каждодневно молюсь, чтобы Господь поскорее послал Вам наследника». Это не было абсолютной правдой, как ей подсказывала ее совесть. Она желала Джейн добра и постаралась бы полюбить ее ребенка. Но все-таки…
Отправив свое послание, она со спокойным сердцем стала ждать ответа. Его долго не было, и ожидание измотало ее нервы, и так измотанные невралгией и зубной болью, которые постоянно преследовали ее в последнее время. Зубы ее были в весьма плачевном состоянии, но теперь с ней не было леди Солсбери, которая заботилась бы о ней, и Мария предпочитала терпеть боль от гниющих зубов, не позволяя их вырвать.
Но день шел за днем, никаких признаков ожидаемого пергаментного свитка с королевской печатью не поступало, и она начала придумывать всяческие подходящие предлоги для объяснения задержки. Ее отец так увлечен новой женой. Неудивительно, что он не обращает внимания ни на кого другого. Королева Джейн в своем новом качестве впервые появилась на людях в Витсоне, где собрался весь королевский двор, чтобы совместить два праздника: открытие летнего сезона и торжества по случаю бракосочетания короля. После этого король увез ее в длительную поездку по стране, чтобы ее новые подданные смогли лицезреть ее. В мыслях Мария пыталась найти оправдания затянувшемуся молчанию отца, чувства же подсказывали ей, что впереди ее ждут новые испытания: именно так дикие животные чуют опасность издали.
